И Шпенглер замечает ещё многое другое, он замечает, например, как мало извлекается из глубины того, что ощущается в последнее время, в виде, я бы сказал, абсолютной правды о любом явлении. Освальд Шпенглер, например, обращает внимание на всю шумиху вокруг «Норы» Ибсена в то время. Тут те бравые бюргеры, которые принадлежали именно к той среде и знали только ту среду, из которой вышло нечто вроде «Норы» Ибсена, полагали, что они могут затянуть в свою сферу всю проблему женственности. Освальд Шпенглер говорит: Как комично выглядят женские проблемы Ибсена, если на место знаменитой Норы поставить, например, жену Цезаря. Разве они не понимают, что, по сути, они рассматривают лишь на нечто мизерное: не выходящую за бюргерские ограничения 1850-1950 годов, - иначе они бы тогда исчезли, - даму. Это уже много, когда человек современности, которого нужно воспринимать всерьез, как Освальда Шпенглера, бросает такие вещи в лицо людям, которые с таким удовольствием, я бы сказал, с таким удовлетворением собственным образованием, - не высказано или высказано, - странным образом гордятся тем, как много они знают о глубочайших тайнах мира, и при этом не подозревают, что эти секреты - ни что иное, как то, что лежит на поверхности происходящего в Европе между 1850 и 1950 годами.

7

Было бы ужасно, если бы современность не смогла ничего противопоставить таким серьёзным обоснованиям Освальда Шпенглера. И тут, мои уважаемые присутствующие, надо указать на некоторые вещи, которые уже несколько лет, - собственно, можно сказать, уже десятилетия, - так же и здесь, в Штутгарте, высказываются с точки зрения антропософски ориентированной духовной науки. Видите ли, здесь уже часто указывалось на тот важный факт, что люди обычно совершенно неверно смотрят на то, как на европейский культурный процесс в последние 3-4 столетия воздействовала естественная наука. Считается, что эта естественная наука, через Кеплера, Коперника, Галилея и так далее, продвинулась так далеко, - и это является господствующим мнением в самых широких кругах, а особенно в учёных кругах, - что у неё надо учиться тому, как проникать в действительность. Считается, что на основе естественной науки надо обучать своё мышление, поскольку на её примере можно видеть, как надо правильно мыслить, как надо точно мыслить, и потому на всё остальное, что выступает в жизни, надо смотреть по образцу такого способа рассмотрения.

8

Духовно-научное рассмотрение ведёт к другому познанию. Это духовно-научное рассмотрение делает то, что недостаточным и поверхностным образом делает Освальд Шпенглер, размышляя о гётеанизме, - оно делают это более глубоко. Задолго до упоминания имени Освальда Шпенглера, здесь в самых важных основах всего развития западной культуры было указано на нечто другое. Было указано на то, что то, что произошло в развитии этой европейской культуры в последние 3-4 столетия, может быть понято, только если, исходя из духовно-научных оснований, удастся сделать обзор хода всей истории человечества. Здесь в публичных лекциях я неоднократно указывал на то, насколько другой была древне-индийская культура, - для того, чтобы её обнаружить придётся вернуться на 7-8 тысячелетий назад, - как я её назвал в своём «Очерке тайноведения». Я указывал на то, насколько другой была эта пра-индийская культура, насколько другими были древне-персидская, древне-египетско-вавилонская, греческо-латинская культуры, и на то, как после того, как эти культуры были рождены, выросли, стали зрелыми и погибли, появилась наша современная культура, пятая культурная эпоха, после великой атлантической катастрофы, - наша современная культура, о которой так по-разному говорят люди. И, в свою очередь, было показано, как в этой нашей современной культуре с середины 15-го века стал укрепляться интеллектуалистический элемент, разумный элемент, и как укрепление этого интеллекта, -поскольку до этого интеллект не был преобладающей познавательной силой человека, - было важно во всём воспитании человечества, и особенно в Европе.

9

Мои уважаемые присутствующие, если вы с духовно-научной точки зрения взглянете на всю конфигурацию, - как раз, то, к чему Освальд Шпенглер стремится, но не достиг, - на всю морфологию более ранних культурных эпох, вам станет ясно: эти древние культуры, в то время как они рождались, росли, становились зрелыми, старели и умирали, произвели великие, могущественные, пробуждающие благоговение вещи. Но то, к чему призвана наша культура, что она должна нести из глубин человеческой душевной жизни на поверхность внешней культурной жизни, - это созревание в человеке истинной свободы. Поэтому то, что должно выйти из оснований человеческой душевной жизни, я попытался в начале девяностых годов прошлого столетия представить в своей книге «Философия свободы». После переживания этой свободы, после переживания свободы в чистом интеллекте, поскольку она может быть пережита только там, - хотя другое в человеческом существе также очень ценно, - эта свобода затем может излучаться на всё прочее существо человека. Всё то, что человечество выносило на поверхность, исходя из инстинкта, в виде мистики, оккультизма, теософии, - всё это человечество должно отбросить. Сегодня невозможно, как бы, пробудить, оживить снова то, что человечество приобрело в виде древней астрологии, мистики, теософии, гнозиса, и что было вполне применимым для древнего познания. Нашей задачей сегодня является извлечение из нынешней точки развития человечества именно того, что ведёт к сознанию свободы: постижение человеческого существа в чистом мышлении. Но если постичь это человеческое существо чистым мышлением, то из этого мышления должен родиться совершенно новый духовный мир. В древних культурах никогда не рождалось то, что нам передано в виде духовных сокровищ, спиритуальных познаний, исходя из чистого мышления. Только в наше время настоящее познание духа может родиться из чистого мышления, поскольку это познание духа должно быть рождено из чистого мышления, поскольку только так человек на всём пути развития человечества сможет созреть до свободы, до действительного сознания свободы, которое отныне принадлежит ему в земном развитии. И все явления упадка, которые мы переживаем в наше время, всё ужасное, что мы переживаем, - всё это происходит потому, что человечество из глубины своей душевной жизни должно достичь кристальную ясность мышления для овладения свободой, и поскольку человечество должно дорасти до необходимой для этого силы, старые реальности отпадают от него; они отпадают от него, приходят в упадок, и нужно искать путь, по которому из разрушающихся руин старой культурной жизни поднимется человеческая воля, которая пронижет себя светом чистого мышления и таким образом дорастёт до свободы.

10

Для того, чтобы завоевать свободу, чтобы найти самого себя глубоко внутри себя, мы должны в этом хаосе, в этих руинах внешней жизни, родить человеческое величие изнутри себя. Поэтому у человечества вначале исчезло видение того, что действительно могло существенно владеть внешней жизнью, и, как раз, в то время, которое стремится пробудить сознание свободы, пришла лишь мёртвая естественная наука. И то, что пришло тогда в виде естественной науки, не было тем, из чего можно было научиться прогрессивному мышлению, а оно было тем, что стало слабостью человечества. То, что она должна достичь свободы, в естественно-научном рассмотрении проявилось как слабость. Естествознание стало слабым, поскольку сила должна быть обращена в другую сторону. Естествознание само сформировалось из лежащих в человеке формирующих сил. То, как образовалась естественная наука, - это зависело от сил в развитии человечества. Это не значит, что эти силы должны учиться у того, чем стало естествознание.

11

Освальд Шпенглер приходит к тому, что: в историческое становление невозможно проникнуть с помощью идей, порожденных естествознанием. Что для того, чтобы перейти от внешнего исторического события к более глубокому, внутреннему процессу, необходимо иметь сравнение. Но, - и это нужно чётко понимать: да, Освальд Шпенглер замечает, чего не хватает сегодняшнему историческому способу рассмотрения, способу рассмотрения всего человечества, он видит это чётко и ясно, и даже замечает, что в преодолении ограничения естественнонаучного способа рассмотрения может помочь только тот способ рассмотрения, который сегодня представлен в гётеанизме. Но Освальд Шпенглер, - не смотря на своё универсальное владение науками, - сам глубоко погряз, не в том образе мышления, который создан естественной наукой, но в том образе мышления, которое с середины 15-го века создало саму науку; и он не мог развиться до того, что из глубины человеческой души смогло бы преодолеть этот естественнонаучный способ рассмотрения. Таким образом, Освальд Шпенглер гениально пришёл к негативному: Да, если мы допустим естествознание к деятельной жизни, мы вызовем этим только упадок. Он приходит к выводу: Что даёт нам сегодняшняя естественная наука? Она даёт нам доказательство того, что Европа в начале третьего тысячелетия со своей сегодняшней культурой должна прийти к своему концу. - Но то, что привело к естествознанию, в самом себе он всё же преодолеть не может. Он прав: С теми идеями, которые живут в естественнонаучном познании, можно прийти только к непродуктивному в социальных идеях современности. Необходимо подняться к сравнению, к образу, к аллегории, чтобы из них познать более глубокие исторические силы. Но если сравнение, аллегория не должны быть просто образом фантазии и образ - не просто продуктом силы воображения, если образ и сравнение, аллегория и символ в понимании Шпенглера вообще не должны быть просто чем-то созданной фантазией, тогда из души должна подняться реальная сила, которая у Освальда Шпенглера, как раз, не поднялась. Эти реальные силы, - методы для того, как достигаются познания высших миров, были здесь представлены, - должны быть [вначале] развиты, если образ, аллегория, символ, симптом вообще могли серьёзно использоваться для рассмотрения происходящего в мире, как их использует Освальд Шпенглер. Это значит, другими словами: Освальд Шпенглер - человек, который стремится выйти из этого способа рассмотрения, поскольку он чувствует недостаточность современного способа рассмотрения человеческого развития; он знает, что надо использовать другие формы идей, прежде всего применительно к истории, но он не хочет использовать эти формы идей, внутренне вызывая из себя силы, которым единственно и только позволительно использовать эти формы идей. Поскольку надо сказать следующее: когда кто-то применяет к историческому способу рассмотрения образы, аллегории, имагинации, символы, он остаётся, - если он остаётся на позиции, в которой мы рождаемся, если он не развил в себе духовные силы познания, о которых говорит антропософски ориентированная духовная наука, - он остаётся просто игроком с аллегориями, остаётся фантазёром в исторической области. То есть: То, что Освальд Шпенглер требует в качестве своего метода, непозволительно применять с его духовной точки зрения, но позволительно применять только тогда, когда человек поднимается к тому, что здесь было представлено как имагинативное, инспиративное и интуитивное познание.

12