Сегодня речь идёт не о том, чтобы смотреть на внешний мир и говорить: Я полагаю, ещё будет достаточно сил, чтобы разжечь угасающую жизнь. - Речь идёт не о том, чтобы стоять тут и ждать со спящей душой, пока здесь или там произойдёт то или иное во внешнем мире; это ведёт к гибели. И Освальд Шпенглер прав со своим доказательством, даже если историки, над которыми он смеется, указывают на его многочисленные ошибки; но перед теми, кому с позиции новой духовной жизни позволительно высказываться против заката Европы, он перестает быть правым. Он перестает быть правым перед теми, кто говорит: Да, во внешнем мире всё может прийти к гибели и придёт к гибели. Но мы можем найти нечто такое, чего ещё здесь не было: мы можем, исходя из своей воли, если мы просветим его чистым мышлением, мир, создать новый мир, мир, который сегодня нельзя увидеть, но к которому нужно стремиться. И для такого стремления, воления, у человека есть сила, только тогда, когда он хочет это воление пронизать, пропитать тем, что может быть обретено посредством спиритуального познания как усиление, импульсация этого воления, - теми путями, которые здесь часто описывались. - И поэтому сегодня не апеллируют к неопределённой вере в то, что что всегда были силы, которые производили новые культуры. Нет, сегодня надо признать правоту Освальда Шпенглера: Да, факты указывают на гибель, и Освальд Шпенглер лишь обобщает эти факты для доказательства этого. С ним нужно согласиться, если нет уверенности: воля, разжигаемая духом, о которой говорит антропософски ориентированная духовная наука, не будет опровергать ошибочные теории, взгляды, понятия и идеи, а будет преодолевать эти факты упадка, посредством своей собственной оценки фактов. Сегодня нам нужно не опровергать теории, не опровергать ложные воззрения; мы должны сегодня, исходя из истины, преодолевать эти факты.

17

Только это даёт право говорить против гибели Европы. И в то же время это показывает нам, как нужно понимать идею, подобную идее Освальда Шпенглера, - идею о том, что западные и центрально-европейские народы (Völker) уже покончили со всем, что они создали, и что русское население, - я это постоянно говорил уже задолго до Освальда Шпенглера, - что это русское население (Bevölkerung) содержит ядро, истинный зародыш будущего Европы; это правильно - большевизм, конечно, предлагает обратное, это то, что ведёт к гибели русское население. Но как Освальд Шпенглер представляет себе процесс будущего? Он представляет себе это так, что эта европейская культура исчезнет, а то, что возникает в России, займет место Центральной Европы. - Нет, если человек понимает ядро антропософски ориентированной духовной науки, он скажет другое: Подобно тому, как германские народы по-своему получили ядро христианства, подобно тому, как они не смогли бы развить что-либо из своей молодой крови, если бы с Юга не явилась тайна Голгофы, так и культуре, приходящей с Востока, должно из этой Центральной Европы сиять то, что мы сами развиваем из новой духовной жизни. Речь идёт не о том, что, в смысле Освальда Шпенглера, чуждый русизм, заводнит Западную и Центральную Европу чем-то молодым по сравнению с тем, что умерло. Нет, речь идёт том, что эта русскость должна найти нечто такое, что мы сами создаём как новую духовную жизнь, нечто, что эта русскость должна воспринять так же, как германские народы со своей молодой кровью восприняли Мистерию Голгофы. Будущее, также и тех, кто работает для этого будущего, зависит от того, что при нашем закате Европы мы не умираем, а, посредством новой духовной жизни, приводим к развёртыванию бессмертной части в нас; только тем, кто говорит о ней, разрешено высказываться против гибели Европы.

18

Поэтому повсюду, где продолжают жить старые мысли, где они консервируются, а именно тогда, когда из них возникают социалистические теории, видно, что процесс упадка не только наблюдают, не только позволяют ему происходить, но и вызывают. И в этом отношении чрезвычайно интересен тот опыт, который министр по экономическим делам в красной Венгрии, профессор Ойген Варга представляет в своей изданной венским товарищеским издательством «Новая Земля» книге «Экономические проблемы пролетарской диктатуры». Там он показывает, как он, согласно своим принципам, являясь примерно таким же марксистом, какими ещё в более радикальном формате являются Ленин и Троцкий, этими выглядящими чуть ли не по-бычьи силами, хочет установить порядок, экономический порядок в Венгрии. Я хочу выделить только пару штрихов, характеризующих его, с одной стороны, как настоящего марксиста. Он полагает: Если мир делают марксистским, то он становится реальным, поэтому я сделаю Венгрию, прежде всего, марксистской и реальной. Он знает, что это был городской индустриальный пролетариат, кто нёс марксистские идем, и он знает, что то, что он хочет построить, может быть рождено только из идей, которым предан этот городской индустриальный пролетариат. Но он тут же вынужден констатировать: Да, вся вера этого городского пролетариата состоит в том, что будущее зависит от практического претворения в жизнь марксистских идей. Но если это сделать, то первыми от этого пострадает городское население и, вместе с ним, городской индустриальный пролетариат, который останется без хлеба и будет несчастен. Единственно кто получит выгоду, - это крестьяне снаружи; если всё организовать так, как мы этого хотим, то это облегчит жизнь только им; пролетариев же в городах ждёт только обеднение, ужасная дороговизна, то есть, ждёт только гибель. - Что же говорит себе теперь профессор Ойген Варга как настоящий марксист? Он говорит себе: Величие идеала проявляется в том, что за него можно и поголодать. - Но если этот идеал обещает людям, что если он исполнится, то они, как раз, не должны больше голодать, тогда ставится неясно, действительно ли они согласятся голодать, если он не исполнится. И Варге пришлось бы подождать, чтобы увидеть, не получится ли так, что его красная Венгрия погибнет, исходя из внутренних причин. Однако у него есть отговорка, что этого не произошло, потому что он может указать на румынские вторжения и другие внешние причины; и так он находит ещё множество других вещей, которые он приводит в качестве своего опыта.

19

Интересно указать на эти явления, поскольку здесь мы имеем дело с человеком, которому было позволено стать практиком, и который смог показать, как твердолобые теории, которые, как раз, считаются практичными, оказываются недостойными и пагубными, когда их хотят применить к реальности. У профессора Ойгена Варги есть и много хорошего, что он может рассказать о своём марксизме. Но затем он описывает также, как он назначает свои производственные советы, как все они избираются из числа рабочих, как занимаются руководящие должности на заводах и так далее. Он говорит: При этом необходимо избегать старого бюрократизма. - Но то, что он описывает, и есть бюрократизм. Но он говорит: То, что сейчас выступает грубо, в будущем станет необычайно прекрасным. Тут рассказывается: Да, настоящее, правда, приносит пока плохой опыт; поскольку те, кто был избран для надзора за предприятиями, просто болтаются без дела и только диспутируют, а другие, которые ещё должны работать, считают, что они сами должны быть избраны в контрольные органы, поскольку это болтание без дела и участие в диспутах кажется им совершенно особым идеалом. - Вот что описывает профессор Ойген Варга, организатор красной диктатуры в Венгрии. Он сам не замечает, что на одной единственной странице, на странице 47 своей книги, он высказывает одну важную истину. Я совершенно откровенно и открыто признаюсь, что его книга является для меня чрезвычайно интересным явлением современности, поскольку там то, что Освальд Шпенглер рассматривает как явления упадка, у профессора Ойгена Варги трансформировано в социалистические идеи. Уже в его идеях есть сила упадка, так что, благодаря таким людям, как профессор Евгений Варга, человеку прививается эта сила упадка. Если культура предоставляется самой себе, если к ней подступают для её излечения в таких областях с такими идеями, как у Ленина, Троцкого и других на Востоке и в Азии, тогда концентрируется стремление к разрушению, так что тогда история с головокружительной скоростью приходит к полному разрушению. Так что книга такого человека, как Ойген Варга, который желает быть практиком, и при этом привносит в свою практику теорию заката Европы, интересна мне с культурно-исторической точки зрения, поскольку эта книга не просто литература, это нечто такое, что выражает жизнь поступков.

20

Но что там, собственно, интересного? Я должен сказать: То, что в ней интересного, что меня особенно заинтересовало, - так это одно единственное предложение на странице 47 этой книги. Это предложение даже вызвало у меня удивление. Там он описывает, как он формировал свои производственные советы, где сверху находится производственный комиссар, и как там такие отдельные комиссары функционируют так, как это себе представляет настоящий марксист. Эти производственные комиссары являются посредниками между производственными советами и высшим экономическим органом. И вот, на странице 47 этой книги можно найти странной признание. Смотрите, там он говорит: Эта система, - он имеет в виду систему Советов, - соответствует всем четырём выше названным требованиям, если является соответствующей персона производственного комиссара. - Но, мои уважаемые присутствующие, если поставить на все места соответствующие персоны, тогда нет необходимости претворять в жизнь социалистические идеи, поскольку тогда все требования будут этими персонами исполнены. Таким образом, из угла рассмотрения этого практика, желающего быть абстрактным теоретиком, выпрыгивает то, в чём он, определённо, не хотел сознательно признаваться. Его четыре требования следующие: 1. Из рабочей среды должны быть избраны Советы, 2. Учреждение экономических комиссариатов. 3. Чтобы всё это не было бюрократичным, и 4. Чтобы каждый отдельный человек, включая учителей, был политически надёжный. Эти требования будут выполнены, - когда? Когда будет соответствующей персона комиссара. - Экономическую систему профессора Ойгена Варга посчитает надёжной, разумеется, только комиссар, который является таким же марксистом и ленинистом, как сам Варга. Тут видно, как эти люди относятся к реальности. Они не просто описывают, - как историки описывают древних героев, Александра, Перикла, - согласно политическим понятиям, содержащимся в их утренней газете, - нет, они хотят формировать людей в соответствии с тем, что содержится в их утренней газете. Тут то, что Освальд Шпенглер считает главной причиной, ведущей к гибели, непосредственно перенесено в практику, а самое важное практики просто не замечается. Это то, мои уважаемые присутствующие, что ведёт к ответу на вопрос: Кому позволено высказываться против заката Европы?

21

Мы живём в то время, когда о закате Европы позволено говорить только тем, кто в своей душе чувствует, что есть духовно ориентированная наука, которая может разжечь волю так, что возникает сила, которой раньше не было. Те, кто смотрит только на силы, которые существовали ранее, как Освальд Шпенглер, или те, кто действует снаружи, как профессор Ойген Варга, могут либо видеть только упадок, либо должны сами его вызвать. Кому позволено говорить против заката Европы? Против заката Европы позволено говорить тому, кто требует человеческих действий, исходящих из новорожденной духовной жизни. - так коротко и ясно надо ответить на этот вопрос, и так это уже много лет пытается делать антропософски ориентированная духовная наука.

22