Если пролистать такую книгу, - довольно толстую, - как книга Освальда Шпенглера, то видно, как он рассматривает отдельные культуры, исходя из своего естественно-научного образа мышления. Он говорит: Культуры - они всегда развиваются; у них есть детский возраст, возраст юности, возраст зрелости, возраст умирания. Так было с восточными культурами. Они возникали, росли, становились зрелыми, умирали. Так было и с греческой культурой. И так же обстоит дело с нашей культурой; и наша культура сегодня находится в возрасте умирания. Поскольку, говорит он, мы вынуждены смотреть на культуры так, как мы смотрим на дуб или пинию. Дуб появляется, растёт, становится зрелым, умирает. Культуры мы рассматриваем так же. - Да, мы смотрим на неё так, если мы насквозь привиты только естественно-научным образом мышления. Если же мы добавим к нему духовное видение, будем ему учиться и будем его культивировать, тогда мы сможем по-другому рассматривать и культуру.

36

Тогда в наши души придёт то, что я здесь во время своего последнего пребывания в Штутгарте давал в качестве краткого изложения исторической жизни человечества, когда я указывал на то, что когда-то, в пра-времена, люди имели, хотя и инстинктивное знание, инстинктивную духовную жизнь, но несколько более высокие, нежели мы можем сегодня достичь с нашим интеллектом. По сравнению с тем, что было тогда на основе мудрых человеческих инстинктов, сегодня мы имеем эпоху упадка. Но если мы сможем, как это имеет в виду духовная наука, открыть в своей душе источник свободного, наполненного светом мышления, источник свободы, которая в то же время является любовью, источник социального доверия, вообще источник духовного видения, тогда через нашу душу, через то, что в нас живёт, в эту земную культуру, в эту земную цивилизацию проникнет то, что, в свою очередь, обусловит подъём. Если же мы будем наполнять себя только тем, что может дать естественное рассмотрение и естественно-научное мировоззрение, если мы будем верить только в то, что мы имеем сегодня, благодаря этому воззрению, тогда нас ждёт неминуемая гибель. Этого не произойдёт, если мы осознаем, что в нас есть источник мышления, которое может освободиться от телесности, что в нас есть источник воли, которая может любить восхождение в духовный мир так же, как может любить половая любовь. Если ту мудрость, которую древнее человечество получило в виде инстинктов, и которую сегодня можно обрести только освободившись от телесности, мы возродим в свободе, то этим в то, что стремится к гибели, мы внесём импульсы подъёма. А сегодня перед человечеством стоит вопрос: Направляется мир к гибели, или нет? - Да, он направляется к гибели, если человек будет стремится следовать тому, что ему дано снаружи, если он будет вписан только в данную извне природную или социальную организацию.

37

Гибель не придёт, если человек построит и обоснует новый мир на том, что внутри него. Ленин и Троцкий, которые хотят построить новый мир, во всех отношениях экстремально основанный только на естественной науке, ведут к гибели быстрее всего. Те, кто хочет создать новый мир из духа, ведут к социальному подъёму, - но только они. Поскольку для всех тех, кто верит сегодня в то, что мир можно излечить посредством внешних институтов, посредством всяческих внешних средств, марксизма или ему подобного, - для всех них Освальд Шпенглер сказал верно. Если над миром работают только эти люди со своими силами, если мировым развитием дирижируют только они, то пророчество Шпенглера сбудется. Поскольку он только сделал выводы из того, из чего должен сделать выводы тот, кто сегодня наполнен только научным мировоззрением. Пути жизни сегодня серьёзны, и необходимо, чтобы величайшая серьезность наполнила сегодня пути души. Но нужно также серьезно относиться к таким большим вопросам. И нужно быть в состоянии выносить свои суждения из симптомов.

38

Я говорил вам, что уже сорок лет назад, когда, будучи молодым человеком, через Шрёера я познакомился с образом мысли Гервинуса, я был глубоко впечатлён тем, что Гервинус призывает к практике, но не имеет никаких идей для этой практики, что он в 1832-ом году хотел покончить с миром, в котором ещё были те идеи, о которых мог говорить только он, - покончить вместе со смертью Гёте. На меня сильно повлияло то, как он призывал людей больше не предаваться лирике, драме, не заниматься беллетристикой, а посвящать себя практическим задачам жизни, как он призывал к практике, но не имел никаких идей для этих практических задач жизни. И люди так себя и вели. Лирики были только для школы, в лучшем случае, для концертного зала; там их декламировали. Но то, что вытекало из духовной жизни, не могло попасть на пути жизни. Была дисгармония между путями души и путями жизни. И так мы развивались. Теперь приходят такие люди, как Освальд Шпенглер, и говорят: Всё, что принесла европейская культура, европейская цивилизация, пришло к концу, обречено на гибель! - Что же делать? Тут особенно интересно, и это мы проведём сейчас перед нашими душами с помощью слов самого Шпенглера, почему он, собственно, хотел написать свою книгу, для кого он её написал. Он сам тогда говорил: Если под впечатлением этой книги люди нового поколения обратятся к технике вместо лирики, к флоту вместо живописи, к политике вместо критики познания, то они сделают то, чего я желаю, и нельзя пожелать ничего лучшего.

39