Ну, мои уважаемые присутствующие, я думаю, что в эпоху, которая, как считается, так далеко продвинулась в практике, люди уже обратились к технике вместо поэзии, к флоту вместо живописи, к политике вместо критики познания, даже до того, как Шпенглер написал свою книгу, - всё это уже действительно произошло; политиков, ведь, было тогда тоже не меньше. Делать теперь декадентские пророчества о закате европейской культуры, чувствовать теперь необходимость к призванию людей отвернуться от духовности, обратиться к практике, относительно которой нет никаких идей, да, в принципе, нет и желания их иметь, пророчествовать теперь закат европейских идей, поскольку считается, что они находятся в возрасте умирания, - это было высказано из сердца эпохи заката. И я, наверное, могу, не впадая в нескромность - поскольку я, ведь, просто хотел бы охарактеризовать некое воление, некую попытку, некое начало, - я, наверное, могу обратить ваше внимание на то, что то, что здесь было представлено как антропософски ориентированная духовная наука, и что теперь, исходя из этого духа, хочет принять здесь, в своём центре, в Штутгарте, свою практическую форму, стоит на противоположной позиции. Мы не говорим людям: отвернитесь от всякой духовности, поскольку она идёт к гибели, и обратитесь к грядущему дню. - Мы говорим: Должна быть создана новая духовность; нам необходим подъём к новому источнику духовной жизни. Нам необходимо вступить на душевные пути духовного видения, чтобы мы смогли найти именно ту практическую жизнь, которую несут соответствующие реальности идеи. Без идей мы оказываемся в упадке; с идеями же, которые теперь могут быть не традициональными, не старыми, а должны быть созданными заново, только с этими новыми идеями мы сможем прийти к подъёму. Правда, похоже на то, что так быстро это произойти не сможет, поскольку то, что можно увидеть в крупном, показывает себя и в мелком. Но об этом я хочу говорить также только симптоматически.

40

То, как судят о таком волении, исходящем отсюда, отмечается в номере 50 нашей газеты «Трёхчленность социального организма» Ойгеном Колиско (Eugen Kolisko) под заголовком «Критика теологов и добросовестность». Это отмечается на основе книги одного университетского профессора, Доктора Филлипа Бахманна (Dr. Philipp Bachmann), профессора теологии университета в Эрлангене. Эта книга «Смерть или жизнь?» была издана здесь, в Штутгарте. Прочтите эту статью, написанную господином Доктором Колиско, и вы увидите, что в конце он по праву резюмирует свою дискуссию в следующих предложениях, весьма характерных для той действующей сегодня только через дипломы и внешние должности науки, которая, однако, внутренне пуста, и которая всегда развивает именно те силы, которые, исходя, как бы, из духа, должны вести лишь к упадку. Сегодня нужно иметь смелость не только охарактеризовать явления упадка в целом, в абстрактном, но и осветить ярким светом то, какой является наша, так называемая, духовная жизнь, которая недобросовестно работает даже в самых простых вещах, в параллель к своему безмыслию и невежеству. От этого, мои уважаемые присутствующие, не следует закрываться, говоря о созвучии путей души с путями жизни.

41

Так Доктор Колиско должен был характеризовать то, что обозначено такой, самой по себе, незначительной книжонкой:

Не было бы необходимости углубляться эту книгу, если бы она не была написана одним из университетских профессоров. Такой человек должен знать, в чём состоит задача объективной критики. Однако, предлагаемая здесь критика несерьезна.

42

А именно, несерьёзно то, как в этой книге воспроизведён ход мысли моего «Очерка тайноведения».

Так безнаказанно можно поступать только в области теософии. Потому что здесь не проверяется, когда заявляется самое абсурдное. Антропософия, теософия и спиритизм - это для многих одно и то же, по принципу, все коровы ночью серые, можно безнаказанно всё свалить в кучу и уничижительно раскритиковать. - Если бы так небрежно, без достаточного знания критикуемой области, критика осуществлялась в любой другой области науки, если бы ход мысли какого-нибудь писателя воспроизводился так искажённо, так бессмысленно, представленная таким образом литература была бы проигнорирована, и мнения разных авторов были бы смешаны только в одном случае, а не во многих местах, то в научных кругах те, кто совершил такое, были бы привлечены к ответственности, потеряли бы свой престиж и, возможно, даже потеряли бы свои должности. Тот, кто воспроизводит для своих читателей описание членов существа человека из книги «Очерк тайноведения» словами: «Физическое тело умирает, эфирное тело спит, астральное тело забывает, а Я (душа ощущающая) - это память», тот, либо не в состоянии воспроизвести ход мысли другого, либо делает так сознательно с дурными целями. Как бы то ни было, он нацелен на критику. Для сегодняшней системы образования то, что профессор университета беспрепятственно выпускает в мир такую работу, является показателем убожества. Суждение о христианстве профессора теологии, который пишет такую критику, я оставляю на усмотрение тех, кто ещё в состоянии чувствовать какое-то негодование относительно подобных небрежных, бессовестных действий.

43

Именно это извлёк из содержания моей книги «Очерк тайноведения» этот Бахманн в своей «бахманновости» ¹³. Так читают сегодня университетские профессора.

¹³ «Bachmannhaftigkeit» - «Bach» - ручей, «-haftigkeit» - обязанность (прим. пер.)

44

Но, мои уважаемые присутствующие, это то, что сегодня из всех углов восстаёт против воли к подъёму; это те, кто не хочет дать прийти чему-то, что может привести к подъёму. Такие люди присутствуют в широких массах, они воспитывают наших детей. И тогда появляются «Шпенглеры», которые пишут, что мы непременно должны погибнуть. Почему эти «Шпенглеры» пишут так? Потому что они неспособны направлять свой взгляд ни на что иное, кроме как на «Бахманнов» с их бессовестностью и легкомыслием. Сегодня эти вещи надо воспринимать очень серьёзно. И после трёх предварительных лекций, в конце мне сегодня будет позволительно сказать: После того, как в своих первых двух лекциях на прошлой неделе я попытался показать кое-что из путей, которыми, познавательным образом, социальным образом, хочет идти антропософски ориентированная духовная наука, - хочет идти научным образом, но не так, в искажённом виде представляют эти «Бахманны» и «Траубы», - после того, как я также рассказал о том, что должно быть как искусство образовано в Дорнахе, я могу сказать сегодня, что те, кто таким образом стремится к науке и искусству, могут вспомнить прекрасное высказывание Гёте, которое останется верным навсегда: «Кто обладает наукой и искусством, имеет также и религию». Духовная наука и её искусство имеют религию, которая основана не на слепой вере, а на ясной, светлой, действительно познающей дух науке, на стремящейся к духовному углублению художественной воле. И, после того, как Гёте сказал: «Кто обладает наукой и искусством, имеет также и религию», он продолжил: «Кто не обладает этими двумя, тот, как бы, имеет религию!».

45

Однако, в наше время представитель духовной науки, представитель идеи трёхчленности, в качестве особого, глубоко сердечного устремления, исходя из духовной науки, может сказать: Хорошо, кто обладает наукой и искусством, имеет также и религию. - Но сегодня религия может вести к подъёму только в том случае, если она черпает свои силы из живой науки, а не из мёртвой науки; она может вести к подъёму только тогда, когда она вытекает из художественной воли, которая соединена с таким духо-знанием, что можно сказать: Того, кто сегодня обладает наукой, коренящейся в духовном видении, кто сегодня пытается, - пусть в виде слабого начала, - основать искусство, полностью связанное с этим духовным видением в его самом интенсивном волении, - того нельзя упрекнуть в том, что он в наше время противостоит религиозному элементу на пути жизни. Поскольку тот, кто ищет дух, кто пытается художественно воплотить дух, у того определённо также есть воля перевести в социальную жизнь то, что связано с ценностью человека и человеческим достоинством, тот в социальном обществе истинно ориентируется на божественное управление миром, на божественные пра-силы жизни, - действительно ориентируется, а не спекулирует на эгоизме человека, ориентируется на связи человека с великими вечными законами бытия. К подъёму может вести только религия, которая не хочет спекулировать на эгоизме, а указывает на глубочайшую гармонию отдельного человека со всем миром.

46

И в той же степени, в какой такая религия из такой науки, из такого искусства, в качестве импульса, пронизывает человеческую душу, в такой же степени мы будем продвигаться вперёд социально. В той же степени, несмотря на невзгоды и лишения, - а, возможно, если противодействующие силы будут слишком сильны, то, не смотря на множество невзгод и лишений, - мы увидим не гибель европейской культуры, а подъём истинной человеческой жизни, - жизни, в которой на путях души и на путях жизни можно будет работать, и будут работать религиозно, научно, художественно, в которой, исходя из духа, из наполненного духом искусства, из несущей дух религии, будет осуществляться работа для человеческого настоящего и человеческого будущего.

47