Это, мои уважаемые присутствующие, это уже ужасная загадка современности: Как нам справиться с тем, чтобы свести вместе оба эти члена человечества, - которые, не смотря на всё сказанное, должны объединиться, - как нам выполнить это требование? - Это беспокоит, разумеется, более или менее бессознательно, многих. И из этого беспокойства возникли многие благонамеренные стремления современности. И тут очень трудно высказывать что-либо против этих благонамеренных стремлений, которые мне безусловно хочется признать, но сделать это придётся. Ведь, мои уважаемые присутствующие, сегодня ничего не даст, если просто ради того, чтобы никого не обидеть, мы будем избегать высказывать то, что всё же должно быть высказано, исходя из более глубокого понимания законов развития человечества, чтобы мы могли продвинуться вперёд в восстановлении нашей социальной жизни. Ведь, многие чувствуют, что было нечто упущено в обосновании духовного содержания человечества, и в том, чтобы позволить проникнуть этому духовному содержанию в науку, религию и искусство, что могло бы иметь убедительную силу для огромных масс, - для тех масс, которые до сих пор хотели принимать только то, что из их окружения им говорит жизнь с машиной, механистическим, и так далее. И таким образом многие пришли к тому, чтобы сказать себе: Необходимо принести в широкие массы определённое образование, поскольку в нашем социальном вопросе, в конце концов, главным всё же является вопрос образования. - Образование, которое в состоянии распространить представления о возможностях совместной человеческой жизни, о возможностях социальной взаимопомощи, - это стремление, благонамеренное стремление многих. И тогда во многих кругах думают, прежде всего, о народных школах и обо всех других похожим образом организованных образовательных учреждениях.

6

Видите ли, это как раз и трудно, говорить об этих благонамеренных вещах так, как я это делаю сейчас. Речь идёт о том, что теми, кто сегодня из благих намерений говорит о распространении образования, о распространении науки, рассматривается как само собой разумеющееся то, что просто наука, в том виде, как она есть сегодня, как она изучается и будет изучаться в наших учебных заведениях и высших школах, лишь соответствующим образом подготовленной вносится в эти учебные заведения и высшие школы. Это сегодня для многих является само собой разумеющимся. Почему? Потому что эти многие ещё не хотят достаточно последовательно задавать вопросы о сегодняшней жизненной ситуации человечества. Сегодня видно, сколько разрушительных сил действует в нашей общественной жизни. Можно видеть, какие размеры приобрели последствия упадка, но за последние три-четыре столетия люди привыкли относиться к тому, что принято считать наукой и искусством, с безусловным, абсолютным чувством авторитета. Поэтому говорят: Да, если то, что абсолютно правильно, абсолютно соответствует истине, теперь внести в широкие массы, то это должно быть благословением. - По сути, что могло было бы быть естественнее возникновения такого мнения там, где еще нет желания поднимать жизненно важные вопросы настоящего с достаточной последовательностью? Но не позволительно ли, мои уважаемые присутствующие, поставить также другой вопрос, а именно: Да, но не были ли эти до сего времени правящие классы человечества обладателями этой науки и того духовного импульса, который теперь собираются ввести в высшие школы и подобные заведения, - не они ли были теми, в чьих руках сосредотачивалась власть управления человечеством, и которые привели человечество к сегодняшнему положению? Уберегла ли эта наука, которую теперь собираются дать широким массам, правящие классы от того, чтобы привести человечество к такой абсурдной жизни? Нет, она этого не сделала! - Можно ли теперь надеяться, что возникнет нечто иное, кроме упадка, когда ведущие классы, несмотря на то, что они насытились этой наукой, этим искусством и так далее, оказались поглощенными нынешней абсурдностью жизни, оказались незащищёнными этой наукой от этого поглощения? Этот вопрос сегодня ужасен. Но это тот вопрос, который должен быть поставлен, даже если это приносит страдание, поскольку, ведь, с самого начала известно, как мало может быть понято, когда ставится такой вопрос. Мало можно будет понять потому, что большинство людей сегодня ещё верят: Наука - это, ведь, нечто незыблемое, на что можно опереться, она только ещё недостаточно распространена в массах; когда она войдёт в массы, - вот тогда эти массы будут иметь твёрдую почву под ногами. - И это можно понять, что человеку хочется иметь нечто такое, что он называет твёрдой почвой под ногами. Но сегодня серьезность нашей нынешней мировой ситуации настолько велика, что невозможно больше умалчивать определённые вещи, которые считаются признанными, исходя из хода развития человечества, просто потому, что они в определенном смысле радикально противоречат тому, что является предрассудками широких кругов. Но то, что, по сути, является ответом на только что поставленный судьбоносный вопрос, стояло перед глазами той духовной науки, о которой я говорю уже многие годы, в том числе и в Штутгарте, всегда, и эта духовная наука всегда хотела нечто совершенно другое, нежели хотели широкие круги; она всегда хотела не только того, чтобы могло распространиться обычное научное образование, но она всегда стремилась к основательному проникновению всей цивилизационной жизни новым духо-знанием. И ей оставалось только надеяться на это проникновения всей цивилизационной жизни новым духовным видением. И поэтому мы думаем не о том, чтобы направить наши усилия на то, чтобы поставить популярную науку на как можно более широкую основу, а мы думаем о возрождении всего научного и мировоззренческого духа настоящего для ближайшего будущего.

7

Видите ли, из такого настроя возникло то, что как педагогика и дидактика, как основы воспитания и обучения пронизывает Вальдорфскую школу. Из такого настроя возникло также то, о чём говорилось для врачей и студентов-медиков в период между моим прошлым и теперешним пребыванием в Штутгарте, в Швейцарии, в Дорнахе. Там речь шла о том, чтобы рассмотреть современный облик медицины, особенно в терапевтическом отношении, и показать, что всё то, что может быть основой этой медицины и затем её дальнейшим развитием, действительно может быть просвещено духовной наукой. Там мы исходили не из того, чтобы взглянуть на то, что у нас есть как наука, чтобы распространить её в народных школах, а из того, чтобы обрести новое познавательное основание, чтобы оплодотворить этим эту науку, и лишь затем перенести её в учебные заведения, поскольку то, что должно даваться народу, не должно браться из старой науки. С помощью этой духовной науки была сделана попытка дать науку о человеке, о больном и здоровом человеке. Она ещё только в начале пути. Конечно, обо всём, что связано с этими великими проблемами современности, особенно находясь внутри них, думают очень мало (bescheiden). Однако, это познание здоровых и больных людей было предпринято, поскольку есть вера в то, что только наука, просвещённая духом, в состоянии действовать также и в самых широких кругах людей, действовать с такой жизненной силой, которая может появиться в противоположность тому, что широкие массы приобрели, исходя из просто механического, машинного воззрения. Этого никогда не сможет сделать та наука, которая ввела в такое заблуждение ведущие классы; только она обеспечит мировоззрение, которое, фактически, проникает в совершенно иные источники знания, по сравнению с теми источниками, из которых склонялось черпать силы интеллектуальное и художественное человеческое сознание последних столетий, и особенно последних десятилетий.

8