Мои дорогие присутствующие! Когда, после долгого перерыва, позавчера я снова смог посетить нашу Вальдорфскую школу, мне удалось, хотя бы на несколько часов, посетить уроки восьмого класса средней школы, и, прежде всего, те уроки, где занимались всемирной историей. И я могу совершенно открыто сказать: у меня сложилось впечатление, что если мы будем продолжать в том же духе, в каком проходили эти уроки в отношении образования и обучения, - по крайней мере, в самом существенном, - мы можем надеяться, что наша школа сможет формировать людей, которые будут способны справиться со становящимися всё более и более сложными жизненными вопросами ближайшего будущего. Несомненно, в этом было нечто, к чему стремились, и мне кажется, что посредством того, что делалось, было в определенной степени вполне достигнуто то, что я хотел бы назвать: история как выражение развития человечества. Благодаря этому, для этих детей, стоящих на 13-ом, 14-ом, 15-ом году своей жизни, эта история стала уже настолько живой, что то, что для них последует из этой истории, что в качестве дающих силу мыслей они примут, будет чем-то таким, что также сможет быть силой для всей последующей жизни, не только для какого-то исторического понимания, а для понимания жизненных ситуаций, жизненных обстоятельств вообще.

1

И когда я спрашиваю себя: Каким образом, - после того, как почти целый год я занимался осуществлением педагогически-дидактических мыслей для Вальдорфской школы нашего друга Мольта, который только что говорил здесь, - каким образом интерес к тому, как данный тогда импульс мог бы воплотиться в реальности, мог бы быть удовлетворён так, как я только-что описал? - тогда я вижу: той живости, которая влилась в историю, мы обязаны тому обстоятельству, что учитель, доктор Штайн нашёл в себе мужество ввести в рассмотрение истории то, что является силой той духовной науки, которую я уже много лет позволяю себе представлять в своих лекциях, в том числе и здесь, в Штутгарте. Ведь, эта духовная наука ни в коем случае не должна быть средством успокоения для отвернувшихся от мира душ, а она должна быть чем-то таким, что действительно может проникнуть и оплодотворить всё человеческое познание и всю человеческую деятельность. Она должна быть чем-то таким, что делает человека не только знающим, но и должна давать такие идеи, которые, я бы сказал, словно душевная кровь вливается в члены человека, в душевные и физические члены, чтобы сделать человека более искусным, более практичным, более пригодным для жизни во всех отношениях.

2

Правда, для преодоления многих предрассудков, которые противостоят такому пронизыванию ветвей воспитания, обучения и жизни импульсами духовной науки, необходимо иметь мужество, - то мужество, которое может появиться только тогда, когда человек внутренне связан с той убеждающей силой, источником которой является знание реальности, которое исходит из видения духовной жизни, о чём я здесь уже говорил.

3

От того, что я позволил себе сказать, непосредственно исходя из текущего дня, мысли легко направляются к явлению, которое, ведь, обусловлено только сегодняшним общим положением в мире и только из него может быть понято.

4

Мы живём, - и в своей позавчерашней лекции я уже указывал на это, исходя из другой точки зрения, - мы живём сегодня во времени, когда социальный вопрос может быть больше не вопросом учреждений и организаций, а огромным вопросом значимости человека, достоинства человека, и вообще вопросом человечества. Сегодня речь идёт не о том, чтобы, исходя из тех или иных мыслей, придумать, что хорошего можно было бы предпринять в области социальной жизни, а речь идёт о следующем: Как мы можем убедить появившиеся на сцене жизни широкие массы народа сотрудничать с теми, кто определенным образом, посредством своего интеллекта, посредством своего интеллектуального склада ума, посредством того, что они взяли на себя, должны в определённой степени быть ведущими во всём том, что даёт силы социальной жизни современности. Может показаться необычайно трудным высказать определённые истины, которые звучат сегодня, возможно, уже не так парадоксально, но всё же довольно ужасно. Но необходимо снова и снова указывать на те истины, к которым мы пришли в связи с тем, что произошло в последние годы. Необходимо указать на то, что в последние столетия, а особенно в последние десятилетия, носители современного образования, носители собственно цивилизационной жизни, - независимо от продолжающейся жизни традиций, - подпали под влияние определённого материалистического понимания жизни, и из него не нашли путь к тому, что, между тем, сформировалось в виде теорий и понимания жизни в широких массах. То, что сформировалось в ведущих классах как религия, как наука, как искусство, не имело внутренней силы для понимания их широкими массами человечества. И особенно не было силы привлечь к тому, что было содержанием образования, религии, науки, и искусства ведущих классов, те широкие массы человечества, которые, в следствии подъёма нашей индустриальной жизни, должны были быть поставленными к машинам на заводах, фабриках и так далее. Широкие массы пролетариата оказались, как бы, предоставленными самим себе. Принадлежащие к пролетариату были предоставлены лишь тому, что они могли видеть в чисто механической организации, в том, что было просто неживой, бессердечной, бездушной машиной. И из видения такой, связанной с машинным, с механическим, жизнью, среди широких масс смогло развиться воззрение, которое сегодня выражается в более или менее радикальном марксизме, и, к сожалению, уже намеревается приобрести реальные черты, на что я также указывал позавчера. Моста между тем, что, исходя из традиций, образованные классы признают, как свою цивилизацию, и тем, что вступило в новейшее время в сферу человеческой жизни в широких массах, - такого моста сегодня не существует. И мы стоим перед величайшими проблемами жизни в полной неопределённости: Как должен быть наведён мост между теми, кто может создавать представления о том, какой должна быть наша социальная жизнь в дальнейшем, из знания человеческого существа, и теми, кто, по понятным причинам, могут предъявлять требования к жизни только из той сферы жизни, которая, собственно, имеет дело только к неодушевленным, и кто поэтому верит, что вся жизнь, вся религия, вся наука, все искусство могли развиваться, как бы, в виде надстройки, из производственных отношений, которые сами по себе далеки от всякой духовной жизни?

5