Я не говорю здесь перед вами об обновлении науки не по той причине, что я особо заинтересован вам сообщить, что появятся другие научные результаты и эти другие результаты сформируют другое мировоззренческое основание, по сравнению с нынешним. Нет, я обращаюсь к вам так, потому что я верю, что изменится весь ход, вся манера мировоззренческой и научной жизни. Я говорю это, потому что я верю, что появится наука, мировоззренческая жизнь, которая проникнет во всё человеческое существо целиком, которая проникнет в тело, в душу и в дух, и которая, особенно по отношению к сегодняшнему положению человека, будет важна для всего искусства воспитания, всего искусства обучения.

25

Но есть ещё и нечто другое, связанное с тем, что стоит в основании такого нового воззрения человека. К чему же мы стремимся сегодня, когда говорим о науке, о научно обоснованном основании некого мировоззрения? Мы говорим о том, что нам предстаёт, по большей части в абстрактных понятиях, и мы довольны, если можем говорить себе: Мы должны стремиться только к тому, что может нам дать строго очерченные понятия; мы должны стремиться к ним, как раз, исходя из наших предрассудков. - Да, но если природа, мир, не таковы, что позволяют вписать себя в требуемые нами понятия, если мир строится согласно совершенно другим формам, если природа, например, подчиняется не тому, что представляют собой наши природные законы, если эти природные законы охватывают лишь небольшую часть действительной реальности, а, как раз, самое существенное природы формируется не согласно абстрактным природным законам, а согласно образам, - тогда мы сколько угодно можем дискутировать о логических обоснованиях строго очерченных природных законов, но мы не проникнем в природу, поскольку природа не поддаётся таким природным законам, поскольку она требует того, чтобы её понимали в образах. И особенно человеческая природа требует, чтобы её понимали в образах. И ко всему тому, что я сегодня вкратце обрисовал, можно прийти только посредством образного, посредством имагинативного образа представлений.

26

Я бы сказал: если взглянуть на человека так, чтобы увидеть, как в его организме действует соответствующая мысли сила до появления зубов, как действует сила воли, как она входит в гортань и обуславливает преобразование голоса, если взглянуть на всё это, то нельзя остановиться на том, чтобы просто формировать те абстрактные природные законы, которые сегодня так популярны, а для того, чтобы понять человека, приходишь к необходимости сделать свою душу действенной, пластической. Тогда не останавливаешься на абстрактных понятиях, на абстрактных представлениях, а тогда приходишь к образам (zu Bildern). Другими словами, приходишь к тому, чтобы абстрактно-логические научные понятия перевести в художественное (künstlerische) видение мира, в эстетическое понимание мира. Достигается понимание того, что так глубоко, исходя из основ своего мировоззрения, выразил Гёте: Искусство основано на восприятии более глубоких законов природы, которые без искусства никогда бы не открылись человеку. - Гёте имеет в виду, что они никогда не открылись бы посредством абстрактных природных законов, а открылись бы только видения природы в образных формах. Таким образом, выбирается путь от логически-абстрактного взгляда, от механистического взгляда на внешнюю природу, к художественному восприятию, и такое художественное восприятие придает всей нашей личности иную душевную гибкость, нежели абстрактные понятия.

27

И теперь мы представляем себе человека, который поднялся от научного знания о человеке до художественного восприятия мира и человека, представляем себе этого человека пронизанным, пропитанным этим художественно-образным взглядом на человека, и затем практикующим искусство обучения и воспитания. Тогда жизнь от него переходит прямо в жизнь развивающегося человека; тогда действует не филистерско-абстрактная наука о воспитании, а тогда действует живое искусство воспитания, действует то, что может самым прекрасным образом разыгрываться между людьми как социальный процесс. Тогда, наконец, исходя из более глубокой основы познания, будет исполнено то, что, исходя из скорее гуманистических чувств, пытался представить Шиллер в своих письмах «Об эстетическом воспитании человека». Там действительно показано, что человек удерживает положение равновесия между просто абстрактной необходимостью и просто чувственным естественным побуждением также и в истинном познании; там показано, что человек стоит между этими инстинктами, и что он действует, исходя того настроя, который проявляется так же, как в художественном творчестве или при художественном видении. Он проявляется таким образом, что то, что мы исследуем как дух, он представляет в то же время как чувственное; оно действует так, что то, что представляется чувственно, в то же время является духовным.

28

Из такого настроя мы начинаем обучать, воспитывать в Вальдорфской школе. Там мы больше не даём становящемуся человеку нечто предписанное, там мы, как воспитатель, как учитель, полностью отдаёмся становящемуся человеку, там мы тогда воспитываем людей, которые могут твёрдо стоять в жизни. Я привёл, ведь, только отдельные примеры. Так же, как, посредством дирижирования игрой, мы можем дать ребёнку лучшее для его самоопределения в жизни в возрасте 20-30 лет, так же мы можем наблюдать в становящемся человеке и другое, на чём мы основываем наше воспитание, чтобы дать ему лучшее для его позднейшей жизни. Тогда мы основываем обучение, воспитание, которое считается со всем человеком и со всей человеческой жизнью целиком. Позволительно уже сказать: Серьёзность современного положения в мире требует взгляда в глубины того, исходя из чего может стать лучше, исходя из чего можно преодолеть боль и нужду нынешнего времени. Но это не может произойти с помощью универсальных, поверхностных средств, - это может произойти только с помощью более глубоко лежащих средств. Только так мы сможем воспитать людей, которые в самом лучшем смысле этого слова будут иметь то, что им необходимо, потому что именно этого людям не хватает в нынешней мировой ситуации.

29