Из моей книги «Основные пункты социального вопроса в потребностях жизни настоящего и будущего» выходит всё то, что затем привело к призванию к жизни деятельности Союза для трёхчленности социального организма. Там ищется путь к здоровому социальному мышлению без того, чтобы предаваться иллюзиям, где обращено внимание, по меньшей мере, на одно, когда речь идёт об этом вопросе: Какие мысли лежат в основании того, что сегодня хочет реализоваться в разрушающих жизнь образах? Какие мысли лежат в основе того, что само себя привело к абсурдности, благодаря тем событиям, которые начались в 1914-ом году? Тот, однако, кто хочет в этих вопросах вынести для себя ясное здоровое суждение, тот, - какое бы положение он ни занимал, - не смог бы принимать участие в том, в чём сегодня, собственно, призван принимать участие каждый человек в соответствии со своими силами и своим положением. То, что сегодня важно, - это ясное консеквентное (последовательное) мышление. Это ясное последовательное мышление, однако, ведёт нас также к постановке вопроса: Откуда, собственно, появляется то, что развивается на почве естествознания как, так называемое, здоровое мышление?

23

Тот, кому знакома связь, историческая связь, тот знает, что в отношении формирования наших идей, в отношении создания наших понятий в общественной жизни, мы пока не продвинулись дальше средневековья. Много говорится о тьме средневековья, но мы думаем всё ещё в мыслительных формах этого средневековья. Где мы продвинулись, - так это в достижениях познаний природы, отражение которых мы имеем в технике, в достижении познаний неживой природы, а собственно, только части этой неживой природы, поскольку только эта часть отражается в технике. То, что мы тут достигли, с чем можно справиться с помощью вычисления, с помощью геометрии, - это стало нашим мировоззрением. Это постепенно заняло в человеческой жизни представлений такое положение, что кажется этой жизни представлений само собой разумеющимся основанием всего воззрения на жизнь.

24

Старалось ли при этом человечество также продолжать формировать внутреннюю силу мышления, внутреннюю силу души вообще? Нет, этого утверждать нельзя. Форма мыслей, способ мышления, вся конфигурация мышления, с которой сегодня работает естественная наука, в том числе и кажущаяся самой точной и самой строгой естественная наука, остаются теми же самыми, что и у схоластиков средневековья. У схоластиков средневековья эти мысли были великими, остроумными, проницательными. Почему они были такими? Потому что эти мысли ставили себе задачу взглянуть в духовный мир. О содержании этого мышления можно думать всё что угодно; но то, что вышло из тренировки, из образования схоластического мышления, - на это, при спокойном, объективном взгляде на происхождение новой культуры, можно указать не иначе, нежели так, как я только-что попытался это сделать.

25

Тот, кто знает, с какой проницательностью, с каким владением мыслительной техники прослеживались такие воззрения, такие мысли, как о Троице, как о Таинствах, о воплощении в человека Христа, - которые, однако, в то время были воззрениями в социальной жизни всего человечества, - кто знает, с какой проницательностью прослеживались эти воззрения, которые не имели никакого контраста в чувственном мире, где мышление должно опираться только на себя, тот скажет: Можно всё что угодно думать о Троице, можно всё что угодно думать о становлении человеком Христа, но то, что тогда развилось как техника мышления, как логика, как внутренняя ответственность по отношению к формам мышления, - это было грандиозным. И это, как наследство, продолжает жить. Мы думаем сегодня так же, как думали эти католические учёные-схоластики, только эти мысли мы перенесли на естественно-научные области. Мы мыслим мыслительными формами средневековья в материально замкнутых областях нового времени. Только мы не обладаем таким же острым мышлением, поскольку эту остроту мышления мы не воспитываем. Будучи просвещёнными людьми, мы не хотим тренировать это мышление на таких представлениях, как представления о воплощении Христа, о Троице и так далее; мы не тренируем это мышление на восприятии сверхчувственного мира.

26

Если мы спросим о причине: Почему это схоластическое мышление было так натренировано, почему оно являлось внутренне протекающим в таких чётких контурах? - то мы должны будем сказать: потому что, - что бы ни говорили позитивные религии, которые часто хотели бы скрыть основополагающее истинного положения дел, - это мышление развилось из того душевного видения, которое в древности существовало вплоть до Платона, даже вплоть до неоплатоников, поскольку это мышление развилось из видения, из духовно-душевного видения духовного, сверхчувственного мира. Тот, кто хотел прийти к этому мышлению, должен был заглянуть в сверхчувственный мир, он должен был формировать свои мысли так, чтобы они могли овладеть не только тем, что грубо-чувственно лежит перед нашими глазами, но и то, что надо ухватить в такой тонкости и остроте, как вещи сверхчувственного мира. Инстинктивно, - не сознательно, как мировоззрение, которое я представляю здесь в течение многих лет, - инстинктивно, но всё же духовно, мышление того древнего времени было основано в рядах Августина, высоких схоластиков ⁷ (Hochscholastiker), Альберта Великого (Albertus Magnus), Фомы Аквинского, - мышление, которое обучалось на видении сверхчувственного мира, поскольку это мышление было ростком этого видения сверхчувственного мира, пусть это и отрицают позитивные ⁸ теологи. Это мышление было ослаблено уже в средневековье. В древности этим мышлением, с помощью внутренней силы человека, пытались проникнуть в духовный мир. В средневековье этот духовный мир рассматривался как нечто такое, что было не позволено исследовать, но можно было интерпретировать самой душой. Сейчас мы, в отношении обучения мышления, являемся наследниками схоластического мышления. Мы полностью находимся в тоже самом потоке мыслей, только мы больше не можем довести его до совершенства. Мы больше не можем строго логически развить для мыслей правильные контуры, потому что мы не тренируем их на [духовных] проблемах, когда мышление предоставлено своей собственной силе; мы можем только следовать за тем, что увидено в комнате для экспериментов.

⁷ Высокая схоластика (1200-1340) Сформировалась под влиянием различных обстоятельств: были переведены на латынь нелогичные сочинения Аристотеля и их арабские и еврейские адаптации; на европейскую мысль оказали влияние учения арабских философов, таких как Аверроэс и Авиценна, а также еврея Маймонида; из слияния прежних соборных и монастырских школ выросли университеты; в научную жизнь вошли доминиканские и францисканские орденские школы. Выдающимися представителями высокой схоластики были Альберт Великий, Фома Аквинский, Бонавентура и Дунс Скот, представляющие христианский аристотелизм. Другими мыслителями университетской схоластики были: Роберт Гроссетест, Раймунд Луллий, Роджер Бэкон, Сигер фон Брабант и Майстер Экхарт (прим. пер. из https://www.mittelalter-lexikon.de).

⁸ Positiv, die Positiven… - Позитив, позитивные, церковно-позитивное направление и тому подобное. Во второй половине XIX - начале XX века это были собирательные термины для тех сил в немецком региональном протестантизме, которые выступали против теологического и церковно-политического либерализма (прим. пер. из Википедии).

27

И где сегодня последний росток католической схоластической мысли средних веков? Где последний росток того, что как социальное воззрение вышло из божественного государства Августина и его преемников, из этой жесткой организации, из этого милитаристского устройства жизни людей? Где последний росток, последний росток средневековой католической теологии в отношении её мыслительных форм? - Это марксизм. Это то, что сегодня в виде социалистического учения подготавливается для широких масс. Все мыслительные формы того, чем является современный социализм, - это ни что иное, как последний самый старый, дряхлый росток мышления, который достигал ещё половины своей высоты в высокой схоластике, который был рождён из сверхчувственного видения, но который больше не годится для естественно-научного периода. Мы достигли того, что описали пространство мира природного бытия, геометризировали и механизировали его, - и такие люди, как Чарльз Элиот, безусловно, говорят, исходя из этого достигнутого нами пункта, - но мы не достигли того, чтобы из мысли найти путь в этот мир. Поэтому мы должны говорить так, как говорил о пределах познания природы и семи загадок мира Дюбуа-Реймон (Du Bois-Reymond). На какой вопрос ответил тогда Дюбуа-Реймон в своих нашумевших речах «О границах естествознания» и «Семи загадках мира»? - На вопрос о том, может ли наследие схоластической мысли проникнуть в естествознание. Ответ: не может. И это не удивительно. У Фомы Аквинского было учение об откровении; у него было учение о сверхчувственных мирах, каковым оно было в то время. Тогда ещё не было новейшего естествознания, он не мог иметь дело с новейшим естествознанием. Если бы продолжилось действие в его духе, - не в смысле католического разогрева схоластики или неотомизма, - пришлось бы сказать: То, что стремится осуществиться на Востоке Европы и в Азии в теоретическом социализме Ленина и Троцкого из схоластических и постсхоластических мыслительных форм, - это нечто устаревшее. Всё это устаревшее мышление должно быть снова преобразовано в мышление, коренящееся в видении сверхчувственных миров. Подобно тому, как вначале существовало схоластическое мышление, которое теперь стало устаревшим которое стало теперь слишком слабым, чтобы справляться с реальными социальными условиями, которое не может быть корнем, из которого расцветает и плодоносит любовь, - это мышление должно быть заменено таким мышлением, которое коренится в познании сверхчувственного мира.

28