Когда пытаются проникнуть в то, что выступает в сегодняшнем человечестве, как, я бы сказал, слабый свет вечерней зари, когда переваливают за тридцать, тогда в этих тенях, мелькающих в душевной жизни, учатся узнавать то, что только и делает понятным то другое, что звучит из давно прошедших времён развития человечества. Тогда смотрят на то, что называется довременными (vorzeitliche) культурами, даже устремляют свой взгляд на доисторическое, которое в историческом оставило лишь свой последний отзвук; тогда переводят взгляд от философии Веданты индусов, от Вед, к тому, откуда они произошли, должны происходить, поскольку они показывают себя не как первоначальные продукты, а как последние результаты, и знакомятся с тем, на чём основывается тот примечательный элемент силы, который пропитывает древнейшую индийскую культуру, эту первую утреннюю зарю земной культуры. Обнаруживается родственность того, что в виде теней живёт в возрасте человека, с тем, что в юной свежести жило тогда в человечестве, и обеспечивало культуру древности. Тогда постепенно знакомятся с духовным обращением основного биогенетического закона в природе. Знакомятся с тем, как те древние времена, - куда всё же надо отправиться, если хочешь понять историю развития человечества, - человек, вплоть до преклонных лет, сохранял телесную способность развития, с которой была связана духовно-душевная способность развития.

15

Сегодня в нашем детстве мы проделываем важный скачок, также и для нашей душевной жизни, где-то на седьмом году, когда происходит смена зубов; тут заканчивается одна из важных эпох развития детской жизни. Тело проделывает метаморфозу, и духовно-душевное развитие сопровождает эту метаморфозу. И когда, в свою очередь, наступает половое созревание, тело проделывает метаморфозу, и духовно-душевная конституция человека снова сопровождает эту телесную метаморфозу. В эти периоды, то, что человек развивает духовно-душевно, даётся ему, просто благодаря тому, что это развитие проделывает его тело. Затем для нас, людей, скоро исчезает возможность воспринимать такие преобразования, а также просто допускать их наличие. Хотя и ясно, что мы ещё проделываем преобразование в возрасте начала двадцатых годов; оно проходит более интимно, но всё же отчётливо. Но то, что выступает в возрасте конца двадцатых годов, а тем более то, что выступает позднее, проявляется, собственно, лишь в виде теней. И лишь тот, кто натренировал своё зрение посредством духовной науки, замечает, как поднимаются эти тени преобразований, тех преобразований, которые совершенно отчётливо присутствовали на более ранних стадиях развития человечества. Как сегодня мы переживаем переходы через смену зубов и половую зрелость одновременно телесно и душевно только в детстве, как мы, благодаря тому, что мы являемся природными людьми, в то же время проделываем душевно-духовное развитие и потому чувствуем себя в нашем развитии, как бы, целым человеком, - в то время как позже наше душевно-духовное разделяется и каждая часть идёт своим путем, - точно так же более явным образом человек проделывал связанные с телесным духовно-душевные метаморфозы в более ранние эпохи развития Земли.

16

И если мы это однажды поймём, если мы однажды поймём то, как жил на Земле, полностью в своём теле, человек первых исторических периодов, которые можно проследить, как он до преклонных лет мог переживать то, что было в его теле, тогда мы поймём, что древнейшие документы, которые описывают историческое развитие человечества, говорят на совершенно другом языке. Тогда мы поймём, как наравне с мудростью, в этих древних документах выступает также свежесть. Тогда мы поймём, как на то, что сегодня является абстрактной философией, в то время изливалась нечто поэтическое; тогда мы поймём, каким образом были сделаны изречения высшей мудрости Конфуция, если мы знаем, что то, что мы переживаем только в детстве, переживалось в те времена также и тогда, когда волосы на голове начинали седеть. Также и тогда человек переживал ещё своё телесное. Он говорил не просто из какого-то абстрактного душевно-духовного; о самых абстрактных вопросах человечества он говорил из тела, из крови. Это то, что приходит к нам не только из писаний, но и из того, что было передано и подслушано посредством того, что было общественными делами этого первобытного человечества.

17

И когда мы смотрим назад, мы чувствуем себя членом всего этого человеческого развития, развития человечества, мы чувствуем, что это должно значить, что в то время человек, не смотря на то, что уже становился старым, оставался ребёнком, и переживал как ребёнок всё то, что сегодня переживается в старости трезво и сухо. Мы понимаем, насколько другую окраску имела тогда вся внутренняя жизнь человека, мы понимаем, что общественная жизнь людей имела такой вид, что ребёнок, молодой человек, по-другому смотрели на старого человека, нежели сегодня. Поскольку молодой человек мог себе сказать: Когда я стану старым, изнутри меня будет подниматься нечто такое, что можно пережить, только когда становишься старым; можно радоваться тому, что станешь старым, поскольку это становление старым даёт радость того, для чего надо стать старым, чтобы это пережить. И можно было также по-другому с почитанием смотреть на возраст, нежели полагая, что возраст обуславливает только трезвое, абстрактное внешнее, - как теперь обычно думают о возрасте. Благодаря этому, становится другим всё положение человека по отношению к миру. И мы поймём весь характер древних времён внутренне, не просто сухо внешне, если мы таким образом вчувствуемся в первые времена развития человечества. Тогда мы поймём, каковым был один из первых периодов развития человечества, когда человек жил в своём теле так, что он чувствовал свои телесные периоды развития в то же время как духовно-душевные факты, так же, как сегодня мы чувствуем духовно-душевное как таковое. Тогда человек чувствовал себя также в полной гармонии с природой. Человек тех древних времён ещё не имел возможности презирать материальное, недооценивать его или также переоценивать, поскольку для него в материальном ещё открывалось всё духовное. Он ел и пил, но в то время, когда он принимал пищу и воду, ему раскрывалось духовное. Он знал не только материальное. Наслаждаясь вкусом плодов деревьев, он мог сказать себе: Через цветки, во всём росте, в силе дерева действует божество, оно дарит мне плод, и когда я духовно-телесно вхожу в отношения с миром, божество находится со мной в непосредственной связи.

18

Так человек воспринимал первую земную эпоху; так, он был связан экономически, в правовом отношении, с природой, с другими людьми, с духовным. Он чувствовал, что Бог присутствует на Земле, он воспринимал Бога во всём, в том числе и в том, что открывалось ему телесно, - поскольку духовного переживания, отделенного от материальности он еще не знал. Всё, что ему было дано земным чувственным, он переживал также и духовно; в своих действиях он руководствовался тем, что ему открывалось как божественное. Деятельность человека в то время, если её изучать сегодня внешним историческим рассмотрением, - её можно изучать только духовной наукой, - можно обозначить только как теофания ⁵. Её можно обозначить, лишь говоря: Благодаря всему тому, что человек переживал внутренне, он сам и его окружение были для него духовными, и то, что происходило в экономической жизни, было для него только отражением духовного, тенью духовного.

19