Мы видим, как после временного, но только кажущегося прекращения военной неразберихи, после установления революционного настроя, в Германии возник призыв к отделению церковного, религиозного элемента от государственного. Я бы сказал, воспринимая это абстрактно, - это первый звонок относительно части того, что хочет движение трёхчленности социального организма: Оно хочет отделить всю духовную жизнь от государственной и экономической жизни, предоставив её собственному, основанному только на её собственных принципах, самоуправлению. Сегодня понимают только эту, самую внутреннюю часть духовной жизни, требуя отделения её от жизни государственной, и то, только в абстрактном смысле.

8

Но, как раз, в этой области, также в пределах Германии, показали себя и другие явления: С определённой стороны проявилось решительнейшее антирелигиозное, антихристианское настроение, и то, что таким образом проявилось, связалось с боевым призывом: Отделить церковь от государства. Особенно для протестантизма стало трудно найти себя в том, что пришло в результате войны, революции. Надо было видеть, что католическая церковь с её древнейшей конституцией не много потеряла бы от отделения от государства, поскольку она сама содержит в себе столько политических, административных, а также народных импульсов, что фактически могла бы только выиграть от этого, особенно если бы это отделение от государства она проводила интриганским образом. Напротив, связь евангелической церкви с государственными властями была так тесна, - евангелические церкви были устроены таким образом, что церковная власть должна была рассматриваться как осуществляемая государственной властью, - что в результате отделения от государства она должна была бы чувствовать себя полностью беззащитной. Это проявилось в определенном настроении, которое привело к возникновению своего рода боевого призыва к объединению всего, что с религиозной точки зрения ещё могло исходить из взгляда на духовное. Различные верования должны были стать организованными таким образом, чтобы то, чего они не могут достичь по отдельности, они могли бы достичь сообща, через своего рода самоуправление.

9

Да, проявилось ещё и нечто другое, что в высшей степени характерно: Те, кто был носителем этих мыслей об объединении различных церковных верований, открыто высказывались о том, что было бы хорошо, чтобы освобождение церковных, религиозных вопросов от государственных проходило насколько это возможно доверительно по отношению к государственной власти, чтобы отделение, - как это было выражено, - происходило, так сказать, «доброжелательно». Они открыто высказывались о том, что государство, по меньшей мере, позаботится о религиозном воспитании и так далее, что церковь будет не просто освобождена от государственной власти, а будет определенным образом примирена с ней, - ну, и о прочих подобных вещах, относящихся к "доброжелательному отделению от государства". Отсюда видно: религиозные верования привыкли к тому, что ими управляет государство; они совершенно не могут представить себя в некой независимости от государства. Причина этого лежит не только в экономических отношениях, но также и в способе мышления людей. Таким образом, мы видим, как церкви, которым надлежит обрести самостоятельность, все же в какой-то степени, хотя бы наполовину, склоняются к государственному руководству, к которому они привыкли в продолжении столетий. Примерно так мы можем сказать и о Центральной Европе.

10

Взглянем теперь на заграницу. Чрезвычайно интересно, что в Швейцарии, например, сейчас можно услышать проповедников из Америки, которые являются церковными представителями религиозных конфессий. Что они выдвигают в своих речах? В своих речах они выдвигают примерно следующее, - то, что изложено подробно, я могу лишь обобщить в нескольких предложениях, - они выдвигают нечто, что с американской точки зрения является само собой разумеющимся: Человечество стремится, как они говорят, к союзу народов (Лиге Наций). Эта Лига Наций должна вывести человечество из старых милитаристских отношений; она должна принести желанный мир и нечто новое в человеческую культуру и человеческую цивилизацию. Но, говорят они, то, чего до сих пор добились государственные деятели, не может создать ни одна жизнеспособная Лига Наций, - при этом они имеют в виду Вудро Вильсона, которого они считают добродушным, но, собственно, несколько безрассудным идеалистом. Поскольку такой союз народов был бы создан посредством выживших внешних, государственных отношений, которые, не имеют больше несущей силы для человеческой цивилизации. То, что является настоящим союзом народов, - так говорят эти американские пасторы, - должно корениться в сердцах людей. Но это может корениться в сердцах людей только в том случае, если над Землёй воцарится христианское чувство, религиозное верование. Таким образом, эти американские проповедники хотели бы подойти к конституированию Лиги Наций с европейцами с религиозной точки зрения; они хотели бы завоевать сердца людей религиозно.

11

То, что я вам тут привожу, мои многоуважаемые присутствующие, это то, что выходит из духовной жизни. Только тот, кто слышит речи такого американского пастора, тот скажет себе, если он в состоянии непредвзято взглянуть на то экономическое положение, в котором оказалась Европа: как бы ни были прекрасны эти слова, - а иногда эти слова действительно прекрасны, - какими бы прекрасными ни были эти слова, пути к человеческому сердцу они не найдут; основать внутренний союз народов они бессильны. Поскольку те люди, исходя из инстинктов и побуждений которых сегодня звучат социальные боевые призывы, уже больше не слышат этих красиво сказанных слов, они требуют чего-то другого; для этих слов сердца не открываются. Здесь, - так же, как и на той почве, где звучит призыв благожелательного отделения от государства, собрать то, что разъединено, - повсюду виден ползучий духовный кризис современности. Но нужно быть действительно очень предубеждённым, чтобы верить, что, с одной стороны, благодаря прекрасным словам американских пасторов, может быть основан мировой союз в сердцах людей, или что, с другой стороны, благодаря собранию того, что существует в Центральной Европе в виде различных вероисповеданий, может быть достигнуто некое духовное обновление, - духовное обновление, действительно достаточно мощное для того, чтобы породить силу для социального прогресса человечества, породить силу, способную реформировать государственную и экономическую сферы. В такие вещи можно верить, только будучи очень предубеждённым.

12