В этом месте уже часто говорилось о необходимости этой трансформации духовной конституции европейского человечества. Сегодня нельзя говорить об экономических вопросах, просто продолжая думать так, как мы привыкли думать об экономической жизни, исходя из старых условий. Сегодня нельзя говорить о преобразовании государственных условий, исходя из тех представлений, к которым привыкли согласно мыслительным привычкам 19-го столетия и начала 20-го столетия. И обо всем этом нельзя говорить, не указав на то, как необходимо, чтобы в европейское человечество проник новый образ мышления об общественных делах. Поскольку то, что выступило как ужасная катастрофа, не является результатом ошибочной деятельности того или иного института, - это результат всего того состояния духа, к которому это европейское человечество пришло в начале 20-го столетия. То, что разыгралось в сфере правовой жизни или государственной жизни, что разыгралось в сфере экономической жизни, - это не что иное, как дух, а лучше сказать, - что ещё выявится в ходе сегодняшнего вечера, - демон (не-дух, Ungeist), который проявил свое влияние в условиях жизни европейского человечества, демон, который был привнесён из духовной жизни, - из так называемой духовной жизни, - в правовую, или государственную жизнь, и в экономическую жизнь.

7

Теперь этот дух нужно понять в его самых значимых симптомах. Надо понять его там, где он сам проявляет активность в пределах духовной жизни. Если хочется получить ясное представление об этих отношениях, надо посмотреть вокруг на то, что развилось с начала, так называемой, новой духовной жизни, за последние три-четыре столетия. И нужно понять, как эта духовная жизнь вползла в человеческую жизнь ощущений и чувств. И далее нужно понять, как наши экономические отношения постепенно стали внешним выражением этой духовной жизни.

8

Что же, однако, является самой важной характеристикой этой духовной жизни? Снова и снова приходится говорить, что правильное суждение об этой духовной жизни, как она сложилась в течение последних трех-четырех столетий, может иметь только тот, кто также способен адекватно оценить светлую сторону этой духовной жизни, кто способен видеть то, чего именно сделала наука для развития человечества, цивилизованного человечества, за прошедшие столетия. Тут нужно, в свою очередь, указать на то, как идеями этой науки была охвачена ткань природы. Надо указать на то, как, посредством охвата области природы, были найдены максимы, побуждения, импульсы для великих достижений современной техники, которые, ведь, в конце концов, и являются тем, что полностью преобразовало экономическую жизнь в ходе новейшей истории развития человечества.

9

Представим себе, что кто-нибудь возьмет на себя труд, - что сегодня едва ли может случиться, - сделать обозрение обычных отраслей естественно-научного мировоззрения, как они выросли в последние столетия. Представим себе, что кто-то сделает обозрение значительных достижений в области механики, физики, химии, биологии и так далее. Представим себе, что этот кто-то был бы также в состоянии вынести суждение о том, что этот образ мышления, способ представления, воспитанный на замечательных методах этой физики, этой химии, биологии, механики, принёс в развитии человечества для познания антропологического. Представим себе, как, исходя из этого естественно-научного воспитания, пришли к исследованию того, как люди развивались от первоначально примитивных состояний к более высоким культурным состояниям, как постепенно развивались социальные условия настоящего. Представим себе, как люди, оснащённые естественно-научной квалификацией, прилагали усилия для обретения социологических воззрений об условиях жизни людей. Если мы всё же представим себе такого человека, обладающего такой универсальной системой знания, которого, как уже было сказано, собственно, больше нет, и которого можно себе только представить, то надо спросить себя: Как стоит сегодня такой человек перед огромными человеческими вопросами бытия? И, прежде всего, как он стоит перед основным вопросом, который снова и снова поднимается из глубин человеческой душевной жизни перед душой надеющегося человека, - перед вопросом: Что, собственно, такое, этот человек, в области земного-космического, душевно-духовного мирового порядка?

10

Самое примечательное - это, как раз, способ ответа на этот вопрос, посредством естественно-научного мировоззрения. Это естественно-научного мировоззрение достигло многого, когда оно, как бы, в виде своего завершения, создало учение об эволюции и смогло показать, как можно было бы себе представить развитие организмов от простейших к более сложным, вплоть до вершины этого развития, в виде, как бы, обобщения живых существ на Земле, - в виде самого человека. То, чего можно достичь в этой области, что это такое? Можно было бы ответить себе на вопрос: Как стоит человек по отношению к животным? Как стоит человек по отношению к тем существам, которых он должен рассматривать во вселенной как существа более низкие? - На эти вопросы можно было бы безукоризненно ответить, исходя из внешних, чувственных фактов. Но в тот момент, когда выступает этот большой человеческий вопрос: Что ты есть, собственно, как человек? - тут этот способ рассмотрения становится бессильным.

11

Я полагаю, что те из вас, уважаемые присутствующие, кто прослушал всю серию лекций, которые я читал здесь в течение многих лет, будут иметь сотни доказательств для того, что я сейчас говорю. Если суммировать всё, что можно получить в этой области, и, наконец, поставить вопрос: Кто, собственно, этот человек, которым ты являешься, в связи с земным-космическим, в связи с душевно-духовным существом мира? -, то надо сказать себе, как раз, если в состоянии достаточно оценить достижения современного естественно-научного мировоззрения: Сколько бы знаний ни было приобретено в этом направлении, сколько бы ни было приобретено знаний о природе, - все эти знания ничего не говорят о самом человеке. И по мере того, как это научное мировоззрение всё больше и больше утверждалось в душах (Gemüte) людей как духовный - я мог бы также сказать бездуховный - авторитет, то, что мысленно было понято (aufgefaßt) о природе, распространилось на жизнь ощущений, на жизнь воли.

12

Ведь, человек воистину хотел бы познать природу не просто интеллектуально. Человек хотел бы ощущать, чувствовать, что это такое. Человек хотел бы быть в состоянии влить в свою волю, в свои волевые действия, во всю свою внешнюю жизнь и её следствия то, что из его сокровеннейшего существа может влиться в существо мира. У него сегодня такое чувство, что в своих волевых решениях, в своих волевых действиях он не может вести себя просто инстинктивно, он должен воспринять нечто такое, что даст ему цели относительно его действий, относительно его воли. Эти цели не достигаются так, что они неким удовлетворительным образом проникают в эту волю, если о мире и человеке не известно ничего другого, кроме того, что может дать естествознание. И поэтому, как раз, из-за великих достижений естественно-научного мировоззрения, произошло запустение человеческого чувства, растерянность человеческой воли. Те люди, которые в определенном душевном эгоизме не хотят участвовать в том, что дают достижения естествознания, опираются на старые религиозные или иные традиции. Они, как бы, закрывают глаза на то, что с этими традициями уже больше нельзя жить после того, как эти достижения естествознания уже здесь. Они делают это, исходя из определенного душевного эгоизма, говоря себе: Я заполняю своё внутреннее тем, что даёт мне то или иное верование; меня не волнует, может ли это верование ещё что-то дать сегодня людям, которые хотят идти в ногу с требованиям своего времени по отношению к высказываниям естественно-научного образа мышления.

13