Общественную жизнь современности можно ухватить по одному симптому, указывая, как раз, на эти естественно-научные основания сегодняшнего мышления; то, что я таким образом предваряю, для этого рассмотрения должно быть не более чем симптомом. Нельзя забывать о том, что то, о чём думает одно поколение, в следующем поколении становится способом мышления (Gesinnung), импульсом чувства и воли. И, вероятно, сегодня всё же с некоторым основанием можно указать на некоторых странных людей, которые говорили где-то пол столетия назад. Тогда был один странный, можно уже сказать, грохотун (Polterer), который тогда, в семидесятых годах 19-го столетия, высказывался так, что его можно назвать грохотуном. Я имею в виду Иоганна Шерра (Johannes Scherr). Когда я называю его грохотуном, никто не придёт к предположению, что я переоцениваю этого человека. Но всё же надо сказать следующее: этот муж имел сердце и чувство для того, что подготавливалось в цивилизации Европы, и в его грохочущих речах можно обнаружить некоторые необычайно точные замечания, - правда, замечания, которые спящие души могли бы верно оценить, возможно, только сегодня, - если бы они вообще взяли в руки работы такого старого парня; они пылятся в библиотеках. Тогда Иоганн Шерр увидел, как определенной кульминации достиг тот образ мышления, который, хотя и мог сказать нечто великое о познании природы, был всё же не в состоянии сказать человеку то, кем он, собственно, является сам, - тот образ мышления, который не в состоянии дать почувствовать человеку то, что он сам в своем сокровенном существе является чем-то духовно-душевным, и что в импульсы своей воли он должен вложить духовно-душевные силы. Иоганн Шерр сделал достаточно наблюдений, чтобы спросить себя: Как какой-то образ мышления, способный говорить только о материи, перетекает в людей, как этот образ мышления втекает в человечество, если взглянуть на это не просто в отношении настоящего времени, - а тогда это были шестидесятые-семидесятые года, - а в отношении следующих поколений? Он спрашивает себя, что произойдёт, когда то, что провозглашалось, как говорят, тихими учёными со своих кафедр в определённый период, опрокинется в ощущения и чувства людей, когда провозглашённое таким образом опрокинется и выплеснется на конторы, на фабрики, на банки, на биржи; он спрашивает себя, что произойдёт, когда то, что является способом представления в естествознании, станет господствующим способом представления также и в отношении устройства финансового и экономического мира.

14

Такие вопросы обычно не ставятся. Поскольку полагают, что то, что человек думает на экономическом поле, что спекулируется на бирже, что происходит в банках, - это не зависит от того, что провозглашают со своих кафедр эти тихие учёные. Но в жизни всё связано. Эта тесная связь просто скрыта, благодаря тому, что, скажем, теоретический образ мышления может быть в одном поколении, а в следующем поколении он становится побуждением для внешней деятельности, побуждением общественного чувственного мира. Под впечатлением этих мыслей Иоганн Шерр сказал тогда чрезвычайно важные слова: Он сказал: Если этот материалистический демон (Ungeist), господствующий сегодня повсюду, найдёт свой путь в цивилизованном мире; если он сделает действующим всё то, к чему он предрасположен, в финансовом хозяйстве Европы, в экономической структуре Европы, тогда придёт время, о котором надо будет сказать: Бессмыслица, ты победила!

15

Вот такие слова были тогда сказаны. Что же стоит за этими словами? За этими словами стоят все гимны, восхваляющие экономический взлёт, гимны тому способу, каким мы его достигли, славным достижениям современной жизни, с которыми мы перешли из 19-го столетия в 20-ое. Каких только гимнов нельзя было услышать. Но под поверхностью всех этих хвалебных гимнов продолжало прорастать то, о чём Иоганн Шерр говорил: Это будет выражено так, что надо будет сказать: Бессмыслица, ты победила! - И бессмыслица победила! Посмотрим назад на последние пять-шесть лет. Какова, мои дорогие присутствующие, судьба тех, кто посредством внутреннего видения обстоятельств настоящего, может рассчитать будущее? Люди слушают то, что они говорят, в лучшем случае, как сенсацию, но они не воспринимают это всерьёз. Позволяют происходить вещам так, как они происходят, отдавая самого себя своей спящей душе и ввергаясь в тот настрой, который сегодня, хотя и видит, что с каждой неделей всё только ухудшается, но всё же постоянно говорят: Завтра уже будет получше. Что бы ни произошло, но, ведь, завтра всё равно наступит, - да, я не знаю, что именно наступит, но оно наступит.

16

Где лежит исток такого образа мысли? В чём лежит происхождение того, что в то время этот грохотун Иоганн Шерр назвал демоном (Ungeist)? Этот исток лежит, как раз, в том, что в ходе последних трёх-четырёх столетий сложилось мировоззрение, исходя из представлений которого, ничего нельзя сказать или ощутить относительно самого человека. К чему же принуждён человек, который воспитывается на мировоззрении, не позволяющем ничего ощутить и почувствовать относительно самого человека? Он вынужден о человеке говорить. Да, о человеке надо говорить; этого не избежать, поскольку, ведь, собственно, каждый из нас стоит внутри общественной жизни, и, поскольку в общественной жизни люди общаются, говорят друг с другом о своих делах, о всём мире. Не говорить о человеке нельзя.

17

И каково же следствие того, что о человеке всё же надо говорить, если надо говорить о том, о чём необходимо говорить среди людей в различных государственно-правовых, духовно-культурных, экономических институтах? Что необходимо, когда надо всё же говорить о человеке и нет для этого никаких оснований (Unterlagen), потому что именно то, что складывается как мировоззрение, таких оснований не дает, - что тогда необходимо? При том, что господствует сегодня в области духовной жизни, мировой общественной духовной жизни, необходима, - поскольку человек не в состоянии вкладывать в свои слова духовную субстанцию, исходя из внутреннего переживания духа, - необходима фраза!

18

Видите ли, мои дорогие присутствующие, вот что прежде всего хочет имеющаяся здесь в виду духовная наука, - чтобы люди снова пришли к тому, чтобы вкладывать в свои речи, в свои слова то, что только единственно и даёт этим словам право на существование: духовную субстанцию. Слова, которые произносит человек, получают духовную субстанцию не из естественно-научного познания; духовную субстанцию невозможно получить тем удобным способом, который предоставляется в химии, физике, ботанике и биологии. Духовная субстанция обретается на менее удобных путях, которые указывает духовная наука, как она имеется здесь в виду. Духовная субстанция обретается, благодаря действительному видению самого внутреннего существа человека. Но это возможно только в том случае, если человек разовьет, уже охарактеризованную здесь интеллектуальную скромность. Это возможно только в том случае, если приходят к тому, чтобы сказать себе: Как раз, великие достижения естествознания показывают мне, что, если я останусь таким, каким я, в чисто физическом смысле, родился в этом мире, я предстану перед лицом великих дел человечества, как пятилетний ребенок перед томом гётевской лирики: он рвёт его, не зная, что перед ним находится. Но ребёнок может развиться так, что то, что раньше было для него чем-то другим, он воспримет в его действительном существе. Применять это к себе как взрослому современный человек не любит. Он не любит говорить себе: я должен взять развитие своего внутреннего душевного развития в свои руки; я должен выйти за пределы того, чем я являюсь просто в результате физического рождения, посредством своей собственной внутренней душевной работы; я должен развить свою душу к чему-то более высокому, чем то, что приходит ко мне без моего участия.

19

И если тогда появляется духовный исследователь и говорит: Для того, чтобы действительно познать духовное, которое, ведь, есть и в самом человеке, необходимо применять внутренние духовные методы, чтобы посредством внутренних душевных упражнений так преобразовать мышление, как это описано в в книге «Как достичь познаний высших миров?» или во второй части «Очерков тайноведения», или в других книгах, тогда люди говорят: Ах, что такое говорит это фантазёр. - Когда он показывает, что необходима отсутствующая в обычной внешней жизни дисциплина воли, чтобы поднять душу из того её состояния, в котором она оказалась просто посредством физического рождения, и развить её так, как это можно сделать только собственными внутренними душевными усилиями, тогда люди говорят: Ах, что такое говорит это фантазёр; это говорит тот, кто хочет сколотить себе капитал на разочаровании, на разбитых надеждах нового человечества, - вот он и внушает всем возможность какого-то сверхчувственного познания!

20

Нет, мои уважаемые присутствующие, из таких побуждений настоящий духовный исследователь не говорит. Он точно не говорит это из дилетантизма по отношению к естественной науке, а он говорит это, исходя из действительного знания естественно-научных достижений. И он знает, что необходимы духовно-научные методы, поскольку естественная наука, хотя и может сказать и о многом, но не о том, что такое собственное существо человека; он знает, что понимание этого существа человека можно обрести только посредством познания, которое приобретается медленной, упорной внутренней духовной работой, и что это знание о человеке должно вырабатываться таким образом, что человек поднимает себя от чувственного к сверхчувственному. Пусть филистеры увидят в этом возвышении к сверхчувственному нечто фантастическое, - но это возвышение к сверхчувственному необходимо для познания человека, потому что чувственное познание во всех областях показывает, что оно ничего не может сказать о сущности человека. То, однако, что человек хочет достичь посредством этой духовной науки, так это обновления человека, исходя из его самого глубокого внутреннего; это стремление к возможности приобретения знаний о человеке, которые действительно переходят в ощущение, которые также дают цели, идеалы, которые могут перетекать в волю, вплоть до реальности экономической жизни.

21