Но какие же последствия для жизни возникают тогда, когда человек стремится не к этому духу (Geist), который так несимпатичен современному человечеству, а к демону, «не-духу» (Ungeist), который как мировоззрение может дать сведения только о нечеловеческом, о внечеловеческом, - какие последствия это вызывает?

22

В качестве первого из этих последствий для всего цивилизованного мира, в качестве того, что уже владеет цивилизованным миром в области духовной жизни, - этого просто не хотят замечать, на это просто закрывают глаза, - выступает мировое господство фразы. Поскольку, не имея духовного видения, которое вливается в мир как живая субстанция, слова остаются пустыми. Тогда высказываются слова, которые имеют смысл только как фразы, то есть, не имеют смысла. И в течение последних лет, когда демон, посредством внешних мировых событий, привёл себя ad absurdum, мы действительно могли ощутить триумфальное шествие этой фразы по всему цивилизованному миру. Фразы - это слова, с которыми нет никакой необходимости думать о реальных основаниях, - достаточно вспомнить о таких характерных явлениях, как, например, остававшиеся в парламенте вплоть до середины 19-го столетия обе английские партии «Whigs» и «Tories». Говорятся эти слова, и никто, конечно, понятия больше не имеет о том, откуда они когда-то взялись. Слово «Whigs» первоначально было ругательным словом для шотландских революционеров по отношению к английским институтам, а «Tories» - насмешливым прозвищем для ирландских папистов. И точно так же, как этим слова в английском парламентском языке относятся в реальной жизни к своему первоначальному значению, так же относятся сегодня задающие тон высказывания людей к их реальным жизненным источникам. То, что мы, даже нельзя сказать, думаем, а выдавливаем из себя в виде слов, будто парит над жизнью, над реальностью. Это мировое господство фразы станет ясным человечеству. Для тех, кто не хочет сделать его ясным в результате рассмотрения обстоятельств, оно станет ясным посредством того, что экономическая жизнь, развивающаяся без господствующего импульса духа, просто изголодается. Такое голодание станет реальным доказательством того, что нашей экономической жизнью владеет не дух (Geist), а демон (Ungeist), поскольку мы дошли до того, что больше не ищем дух в реальности, а держимся за демона, который в области, так называемой, духовной жизни тогда может выражать человеческое только в виде фразы.

23

Напротив, есть только одно лекарство, чтобы избежать мирового господства фразы: эмансипировать духовную жизнь от того, под чьим давлением она должна была стать фразой. Духовная жизнь, которая строится не на своём собственном основании, духовная жизнь, которая позволяет обустраивать для себя учреждения экономической жизни, или государственной жизни, духовная жизнь, которая должна направляться государством или силами экономической жизни, - такая духовная жизнь не может развиваться свободно. Разворачиваться свободно и, благодаря этому, за фразой достигать настоящего духа, может только такая духовная жизнь, которая создаёт себе собственные институты на своём собственном основании. Есть только одно лекарство против постоянно усиливающегося триумфального шествия мировой фразы, - это: придание самостоятельности духовной жизни. Как полевой урожай гибнет от нашествия саранчи, так опустошается духовная жизнь, если она зависит от прочих факторов, кроме своих собственных, и если то, что провозглашается духовной жизнью среди людей, становится фразой. Мировое господство фразы прекратится только тогда, когда духовная жизнь будет устраиваться теми, кто является носителем этой духовной жизни; она прекратится только тогда, когда от самой начальной и до самой высшей школы и всех других областей духовной жизни институты этой духовной жизни будут создаваться теми, кто занят в этой духовной жизни, и когда то, что является принципом для обучения, для подготовки духовной жизни, станет также определяющим и для внешних институтов. Только сама на себя опирающаяся духовная жизнь станет в состоянии противопоставить себя опустошающему триумфальному шествию фразы, саму себя приводящей ad absurdum в ужасных событиях последних пяти-шести лет.

24

Мои уважаемые присутствующие, на одном странном примере, - как раз, если честно и искренне рассматривать развитие духовной жизни, так называемой, духовной жизни последних лет, - нам может стать понятным, как эта духовная жизнь постепенно утеряла свою силу по отношению к реальности жизни. В высшей степени странно, с чем сталкивается человек, рассматривая личность, которая пользуется наивысшим уважением и почтением, личность, характерная своими наивысшими достижениями духовной жизни в конце 19-го столетия. Такой личностью я вижу Германа Гримма (Herman Grimm), величайшего историка искусства. В свою очередь, о явлении Германа Гримма я хочу говорить только как о симптоме новой духовной жизни. Этот Герман Гримм, этот историк искусства, создал нечто воистину великое. И, обозревая его многочисленные эссе, я должен сказать: Нечто такое, пропитанное внутренним богатством духа конца 19-го столетия, как, например, оба его эссе, об Ифигении и о Тассо, - это действительно духовные откровения, которые в высшей степени показывают, чего может достичь человек, находящийся на пике духовной жизни времени модерна. И они характерны, эти интеллектуальные достижения, для образа духовного творения тех, кто, собственно, был лучшим. О гётевских Ифигении и Тассо Герман Гримм написал работы, в которых показаны точки зрения духовной жизни, которые просто удивительно глубоко проникают в человеческое существо вообще. Но он написал всё же нечто такое, что уже присутствует в духе. В качестве основы ему нужно было нечто вроде Ифигении и Тассо, которые уже существовали. Я осмотрелся, чтобы узнать, что, собственно, означает такой симптом, и не смог обнаружить ничего, кроме того, что самое прекрасное, самое великое, чего достигли наши духовные герои в конце 19-го столетия, - это, как раз, те вещи, в которых они вдохновлённо писали о том, что было духовно произведено на рубеже 18-го и 19-го столетий. Очень характерно, очень важно. Эти наблюдения, однако, мог бы сделать каждый, кто бодрствует и не наблюдает за новой духовной жизнью со спящей душой.

25

Но тот же Герман Гримм написал также книгу о Гёте. Там речь идёт не об Ифигении, не о Тассо, не о духовных произведениях людей, а о самом Гёте, о живом человеке Гёте. Я читаю главу за главой, - я уже много раз публично высказывался о том, что я думаю об этой книге, - я читаю главу за главой; я пытаюсь понять, что этот умнейший человек, так великолепно написавший об Ифигении и Тассо, говорит теперь о самом Гёте, живом человеке. И ни в одной главе я не нахожу описания живого человека, я нахожу только тени, нагромождённые на стену. Плоские тени, тени от Гёте, от живого человека. То, что произведено духовно, - это Герман Гримм показать мог. Но в тот момент, когда он оказывается перед описанием живого человека, этого описания живого человека не происходит, а возникают тени, плоские тени, которые нельзя пощупать, через которые просто проходишь насквозь, когда к ним приближаешься. Это очень характерно для влияния на жизнь духовной конституции состояния этого конца 19-го столетия. Эта духовная конституция, там, где она занималась духовным, была достаточно сильной в момент, когда она оценивала духовную продукцию человека и различные аспекты человеческой жизни вообще, но она становилась бессильной, когда должна была проникнуть в дух лежащей перед нами действительности.

26

Это то, к чему, в свою очередь, теперь стремится та духовная наука, которая здесь имеется в виду: направление человеческой душевной конституции к действительному духу, так, чтобы мы оказались в состоянии, найти дух в действительности. Она стремится не к тому, чтобы мы лишь рисовали тени от реальности, а к тому, чтобы мы смогли ухватить дух в действительности. Тогда мы обретём не те абстракции, не те интеллектуализмы, которые сегодня преподносит естествознание, а мы обретём также реальное воззрение на внутреннюю жизнь природы. И, исходя из этого, мы обретём то положение, которое соответствует собственному существу, собственному достоинству человека, собственному его значению в земно-космических, в душевно-духовных отношениях, - которое действительно соответствуют этому существу, этому достоинству человека. Но только проникнув таким образом через дух в реальность, мы сможем победить фразу, мы снова сможем вложить в живое слово то, что даёт силу действиям, что действует во встречах людей, что также может дать силы для экономической жизни. Тот, кто сегодня верит в то, что в экономической жизни можно обойтись простым улучшением старых институтов, кто не хочет переходить к такому полному обновлению образа мышления, впадает в лишённые сущности иллюзии. Поскольку сегодня мы стоим не перед малыми, мы стоим перед огромнейшими мыслимыми человеческими вопросами.

27