Когда и как следует  преподавать рисование?

19

Рисовать — значит нечто изображать посредством линий. В реальном мире линий не существует. Положим эти два цвета рядом, и внизу у нас будет море, а наверху небо. Линия рисуется там, где проходит граница между цветами. Это, однако, уже очень значительная абстракция. Художественное чувство подсказывает, что для изображения такой реальности следовало бы употребить краски или метод светотени.

20

Что же получается, когда я рисую линию? Существует ли вообще что-либо подобное?

21

В действительности ничего такого вообще не существует. Вот что существует в действительности (см. рис. справа). Существует светотень, и из нее слагается лицо. Образовывать лицо из линий — это обман. Этого не существует.

22

Когда художественное чувство развито, оно стремится все вывести из светотени или из цвета. Графические линии проводятся там, где мы прослеживаем границы между светом и тьмой или различными цветами.

23

Потому, преподавая рисование, мы должны опираться не на линию, а на живопись, на цвет, на светотень.

24

Обучение рисованию принесет пользу лишь в том случае, если оно будет вестись со знанием реальности. Люди придают умению рисовать огромное значение, и это исказило весь наш образ мыслей. В оптике, например, вычерчиваются линии, которые должны изображать световые лучи. Где в действительности существуют такие световые лучи? Да нигде. Что существует в действительности, так это проекции. Сделаем в перегородке отверстие — солнце светит внутрь, и на экране возникает проекция. Можно видеть еще проекцию на пыли. Чем больше в комнате пыли, тем, естественно, больше ее видно на пути падения света; это — проекции, которые свет создает на пылинках. Однако то, что принято чертить как линии, так называемые световые лучи, — чистая выдумка. Все рисуемое сначала мыслится. Только когда мы изучаем с детьми перспективу и с самого качала оказываемся на позиции абстрагирования, можно начать визировать, т.е. изображать зрение в виде линий.

25

Ребенка не следует учить линеарно рисовать лошадь или собаку, но нужно дать ему кисть, чтобы собаку он рисовал живописно. Ведь собака не имеет четких графических границ. Как же возникает граница? Само собою, когда действительность переносится на бумагу. В нашу вальдорфскую школу теперь стремятся не только дети, но и учителя. Очень многие учителя обычных школ хотели бы работать в вальдорфской школе. Ко мне в последнее время приходят весьма многие и демонстрируют свою полученную в учительских семинариях выучку. Некоторый страх нагоняют уже учителя истории, иностранных языков и прочие. Хуже всех учителя рисования, ибо их ремесло не имеет ничего общего с художественным чувством.

26

Дело обстоит так (я не называю имен и поэтому могу говорить свободно), что с учителями рисования почти невозможно общаться, потому что это ужасно сухие люди, просто какие-то нелюди. У них нет ни малейшего представления о действительности, профессия совершенно разлучила их с ней. Разговаривать с ними мучительно, и вовсе не потому, что они хотели бы преподавать рисование в школе, в которой оно не числится среди учебных предметов. Странен сам душевный склад представителей этого оторванного от действительности искусства. У них никогда не бывает влаги на языке, он всегда совершенно сухой. Учителя рисования постепенно превращаются в нечто ужасное просто вследствие несоответствия действительности того, чем они занимаются. На поставленный вопрос я хотел бы ответить следующим пожеланием: везде, где только можно, следует исходить из живописи, а не из рисования. Это и есть существенное.

27

Чтобы не быть неправильно понятым, чтобы не показалось, что я лично настроен против учителей рисования, я хотел бы кое-что пояснить. Итак, предположим, что здесь сидят дети. С этой стороны они освещены солнцем. Падая на предметы, солнечный свет образует множество бликов. (Р. Штейнер рисует мелом на доске.) Возникает множество световых пятен. Но есть также и темные места (синий). В небольшом количестве темное я вижу также внизу, под цветовыми пятнами. Кроме того, я вижу то, что при таком падении света выглядит как зеленое. Там, где падает свет, получается белесо. А там, где совершается переход к по-настоящему черной тени, сначала можно видеть зеленое, и здесь, под черными тенями, также видна прозелень, затеи — эти промежутки, на которые свет не падает по-настоящему.

28

Я говорил сейчас о свете и тени, о том, что есть что-то, что свету не удается осветить, — у меня получилось дерево. Я говорил только о свете и о цвете, а у меня получилось дерево. Дерево не нужно рисовать — достаточно, чтобы проявился свет, проявились тени и зеленый цвет и еще, самое большее, если созрели красивые яблочки, вероятно, желтый. Но речь должна идти именно о цвете, свете и тени. Рисовать (т.е. чертить) нужно лишь на занятиях геометрией. Тогда мы имеем дело с линиями. Но это мыслительный процесс. А реальность, конкретную реальность, не следует рисовать пером, но нужно делать так, чтобы она возникала посредством светотени и красок. Это действительно соответствует жизни.

29

Было бы варварством, если бы пришел учитель рисования и такое живописное дерево задал бы воспроизвести в линиях. Действительность — это светлые и темные пятна. Это то, что есть в природе. А рисование линиями — обман.

30