Нам, конечно, возразят: но ведь таким образом читать и писать дети научатся позже. Это возражение основано на незнании того, сколь вредно для ребенка рано учиться читать и писать. Умения, в современном смысле, читать и писать, собственно говоря, следовало бы достигать к возрасту 11—12 лет. И чем в большей мере ребенок одарен неспособностью научиться до этого возраста как следует читать и писать, тем лучше для его последующей жизни. Кто в возрасте 14—15 лет еще не научился как следует писать (я здесь мог бы сослаться на свой собственный опыт, ибо в возрасте 14—15 лет я этого еще не умел), тот в своем дальнейшем спиритуальном развитии будет избавлен от затруднений, с которыми имеют дело те, кто хорошо читает и пишет уже в возрасте 7—8 лет. Учителю следует знать это.

35

Разумеется, сегодня, преподавая в частной школе, невозможно все организовать так, как следовало бы. Однако же знание подобных закономерностей позволит чрезвычайно многого достичь. Речь здесь идет именно о знании. Важно, чтобы учитель всею душою знал, понимал, что не следует обучение письму предварять обучением чтению, ибо в процессе письма, в особенности когда оно выводится из живописного рисования, рисуночной живописи, участвует весь человек. Участвуют пальцы, участвует корпус, —— весь человек в целом. В чтении участвует только голова. Детям следует как можно позже начинать преподавать то, что предполагает деятельность лишь одной части организма, а другие его части оставляет в бездействии. Сначала нужно привести в активное состояние всего человека, а затем уже одну из его частей.

36

Желающему строить преподавание по этому принципу, конечно, не могут быть даны подробные указания, указан может быть лишь путь, лишь направление пути. Поэтому в отношении данного подхода к преподаванию, как его понимает антропософия, полагаться приходится исключительно на абсолютную свободу, а также на свободное творческое воображение учителя и воспитателя.

37

Нашей деятельности в вальдорфской школе сопутствует успех, который я бы назвал опасным. Вначале у нас было 130—140 учеников. Дети рабочих и служащих фабрики Эмиля Мольта, пришедшие к нам в более или менее обязательном порядке, и несколько детей из антропософских семей. За короткое время своего существования наша вальдорфская школа так разрослась, что в ней насчитывается уже 800 детей и от 40 до 50 педагогов, — довольно опасный успех: постепенно все в целом становится необозримым. Познакомившись ближе с устройством вальдорфской школы, вы убедитесь в том, сколь трудно нам достигать необходимой обозримости. Мы были вынуждены ввести параллельные классы: три пятых и три шестых. Тем не менее они переполнены и детей в каждом из них больше, чем в других классах школы.

38

В классе “А” преподают одни учителя, а в классе “В” — другие. Подумайте, что это означало бы при “нормальном устройстве” школы. Предположим вы приходите в первый класс “А”, в нем к детям применяется некая определенная метода, которую, разумеется, считают наилучшей. Затем вы идете в первый класс “В”. Он, собственно говоря, также мог бы называться первым классом “А , разве что дети в нем другие, ибо в обоих классах делается одно и то же, поскольку предусмотрена “правильная метода”. Она, конечно же, была разработана толковыми людьми.

39

Ничего подобного в вальдорфской школе вы не найдете. У нас, зайдя в первый класс “А”, вы увидите, что на занятиях письмом дети под руководством учителя выкладывают из ниток различные формы, которые затем рисуют и постепенно переходят к буквам. А учительнице первого класса “В” нравится делать иначе, дети у нее протанцовывают формы. Они сначала должны воспринять их всем телом, а затем уже фиксировать. Никогда не бывает так, чтобы в классах “А”, “В” или “С” обучение велось одинаковым образом. Совершается то же самое, но совершенно различным образом. Здесь созидает свободное творческое воображение. В вальдорфской школе следуют не инструкциям, но духу. Очень важно это усвоить. Руководствуясь данным духом, учитель делает то, что он сам считает правильным. Вы, может быть, скажете: если каждый будет действовать по своему желанию, в школе наступит хаос. Мы заходим, например, в пятый класс “А”, а в нем учитель занимается с детьми какими-то педагогическими “фокусами”. Потом мы идем в пятый класс “В”, а в нем почему-то дети заняты игрой в шахматы. Однако в вальдорфской школе все происходит совсем не так. В ней господствует свобода, и тем не менее в каждом классе живет соответствующий возрасту детей дух.

40