Если бы вы посещали наши семинарские курсы, вы бы увидели, что при самой большой свободе в классах происходит именно то, что нужно. Примечательно, что до сих пор ни один учитель не выразил недовольства таким порядком вещей. Этот единый дух воспринимается всеми совершенно добровольно. Никто не протестует, никто не желает чего-то другого. Напротив, часто возникает потребность на конференциях^* как можно больше говорить о том, что должно происходить в классах.

* Конференции — аналог школьных педагогических советов.

41

Почему же учителя не отклоняются от учебного плана? У нас уже несколько лет опыта. Как вы думаете, в чем здесь дело? Все считают его разумным. Все считают, что он с его свободой вполне разумен, ибо основан на подлинном знании человеческой природы.

42

Тот, кто знает, что средством подготовки учебного материала является воображение, знает и то, что в школе должна господствовать свобода. Наши учителя не просто используют то, что они сами придумали, что им подсказало воображение, а — я все больше убеждаюсь в этом, будь то во время моего присутствия на конференции или когда я захожу в класс, — находясь в классе, они, собственно говоря, забывают о существовании фиксированного учебного плана. Они относятся к нему так, будто сами его составили. Вот какое чувство возникает у меня, когда я присутствую на уроках.

43

Вот к чему можно прийти, если исходить из подлинного познания человека. Я должен вам об этом сказать, несмотря на то, что вы можете подумать, что это говорится из тщеславия; но это говорится не из тщеславия, а для того, чтобы вы знали, каким образом то, что исходит из подлинного познания человека, благотворно сказывается на детях.

44

Способность воображения должна быть положена в основу всего обучения, всего воспитания. Важно знать, что до возраста 9—10 лет ребенок не отделяет себя как “я” от окружающего мира. Он говорит о себе “я” как-бы следуя инстинкту. Но в действительности он чувствует себя как бы находящимся внутри мира. Он чувствует себя сросшимся с миром. В этом отношении сегодня господствует по истине превратное представление. Народам, находящимся на первобытной стадии развития, приписывают анимистическое миросозерцание, говорят, что с неживыми предметами они обращаются как с одушевленными. И считают, что понимают ребенка, утверждая, что на своем уровне он ведет себя подобно дикарю, подобно первобытному человеку. Ударившись с какую-нибудь вещь, он стремится ударить ее "в ответ”, потому что он одушевляет ее.

45

Но это неверно. В действительности ребенок не одушевляет — он не проводит различия между живым и неживым. Все представляется ему единым, и себя самого от этого единого он не отделяет. Отличать себя от окружающего он начинает лишь в возрасте. между 9 и 10 годами. Планируя обучение, этого ни в коем случае нельзя упускать из виду.

46

О  растениях, о животных, даже о камнях в окружающем ребенка мире нужно рассказывать так, будто предметы беседуют друг с другом, общаются подобно людям, друг друга любят и ненавидят. Пользуясь антропоморфизмами нужно проявлять изобретательность: действительно все представлять так, будто бы речь идет о человеке. И не как-нибудь остроумно одушевлять, но так, чтобы это было понятно ребенку, который еще не научился проверить различия между живым и безжизненным. У ребенка нет еще никаких оснований считать, что у камня нет души, а у собаки есть, движению он не приписывает одушевленности. Все одушевленное, живое нужно представлять так, будто происходит общение между людьми, будто люди беседуют, чувствуют друг к другу симпатию или антипатию. Поэтому ребенку в этом возрасте все должно преподаваться в виде сказок, в виде историй с одушевленными участниками. Это создает наилучший душевный климат для живущей в виде воображения души ребенка. Вот о чем следует заботиться.

47

Если ребенка в этом возрасте нагружать интеллектуально (это, собственно говоря, имеет место во всех тех случаях, когда то, что преподается, не облечено в образную форму), то впоследствии это скажется на его сосудистой системе, на его системе циркуляции. В этой связи будет нелишним повторить, что ребенка следует представлять себе как состоящее из духа, души и тела единое целое.

48

Учитель должен обладать художественным чувством, артистическим темпераментом, ибо на ребенка оказывает влияние не то лишь, что учитель придумал или выразил в понятиях, но и то, что в жизни является, так сказать, подспудным. Бессознательным образом от учителя к ребенку перетекает чрезвычайно многое. Учитель должен помнить об этом, в частности, тогда, когда он рассказывает детям сказки, легенды, истории с одушевленными действующими лицами. В наше материалистическое время нередко случается, что свои истории сам учитель считает ребяческими, сам в них не верит. Благодаря антропософии мы знаем, что с помощью образов любое содержание можно выразить несравненно богаче, чем с помощью абстрактных понятий. В здоровом ребенке живет потребность всё облекать в образы, всё воспринимать образно.

49

Здесь мы могли бы привести в пример Гёте, который, будучи мальчиком, должен был учиться игре на фортепиано. Ему было преподано, как он должен ставить первый палец, второй палец и так далее. Но это было ему не симпатично, — его отец, будучи филистером, завзятым франкфуртским филистером, в качестве учителя музыки, понятное дело, хотел иметь также филистера, ведь они наилучшие учителя, не правда ли, — мальчику Гёте это, однако, казалось занудным, слишком абстрактным, и он придумал “указальник”, не указательный палец — это абстрактно, а “указальник”.

50

Ребенок нуждается в образе, он и самого себя хочет воспринимать как образ, вот что необходимо иметь в виду: учитель должен обладать воображением, должен быть артистичным. Тогда он достигает живости в общении с детьми. И эта живость в наилучшем смысле подспудно воздействует на ребенка.

51

Благодаря антропософии мы снова учимся верить в мифы, в легенды, в сказки, ибо в имагинациях они выражают высшую правду. Мы учимся понимать духовный смысл мифов, легенд и сказок. И, как следствие, наши пропитанные верой слова достигают глубин детской души. Воспитателя и ребенка тогда связывает правда, а ведь слишком часто ее место бывает занято неправдой. Неправда устанавливается, когда учитель считает, что он должен что-то рассказывать ребенку только потому, что ребенок глупый, а он — учитель — умный. Дети ощущают такие вещи. При этом рассказывание становится рассудочным.

52

К тому же дети в возрасте между началом смены зубов и наступлением половой зрелости способны тончайшим образом чувствовать, чем именно руководствуется учитель: рассудком или воображением. На душу ребенка рассудок действует иссушающе, а воображение — живительно.

53

Все эти общие закономерности нужно хорошо усвоить. Мы еще будем иметь возможность обсудить их подробнее. В заключение я хотел бы указать на еще одно обстоятельство.

54

На 10-м году жизни с ребенком происходит нечто чрезвычайно значительное. Для учителя это не может оставаться незамеченным. Говоря абстрактно, ребенок в данном возрасте учится отличать себя от окружающего, чувствовать, что для его “я" окружающее является чем-то внешним, с этим “я” сущностно не связанным. Но в действительности, а не в абстракции происходит так, что — здесь, разумеется, может быть дана только приблизительная, приближающаяся к действительности картина — в данном возрасте ребенок обращается к любимому учителю с каким-нибудь затруднением. Обычно он прямо не высказывает того, что лежит у него на сердце, но говорит о чем-нибудь другом, однако важно знать, что это идет из самой глубины его души. Учителю необходимо найти правильный ответ, правильно повести себя с ребенком. Для всей его дальнейшей жизни здесь может быть сделано чрезвычайно многое. Ибо, видите ли, вы не сможете ни воспитывать, ни учить детей данного возраста, если не будете представлять собой для них, так сказать, естественный авторитет, если у них не будет чувства, что правильно то, что вы считаете правильным, что красивым является то, что вы сочли красивым, что хорошо то, что нравится вам. Для ребенка вы должны быть авторитетом добра, истины и красоты. Преданным истине, добру и красоте ребенок должен быть потому, что он предан вам.

55

На 10-м году жизни у ребенка совершенно инстинктивно возникает бессознательный вопрос: Я получаю все от учителя, а откуда все это получил он?

56

Что за этим стоит? В ответ не нужно давать объяснений. Объяснения и определения могут только навредить. Важно найти для ребенка душевные, идущие от сердца слова или же слова,  с помощью которых, когда ребенок преодолеет этот перевал (это длительный процесс, он может продолжаться недели и месяцы), учитель сможет сохранить свой авторитет неповрежденным.

57

Для ребенка это кризис авторитарного принципа. Если учитель в состоянии вложить столько души, сколько требуется для преодоления кризиса данного возраста, если он общается с ребенком тепло, доверительно и правдиво, то тогда у ребенка не просто сохраняется вера, разумеется являющаяся большим преимуществом для дальнейшего преподавания, а особое значение имеет то, что в данном возрасте, на 10-м году жизни, нельзя, чтобы человек усомнился в своей вере в добрых людей. В противном случае в нем пошатнется вся та внутренняя уверенность, которой ему предстоит руководствоваться в жизни.

58

Это исключительно важно, и подобные вещи должны стоять в центре нашего внимания. По сравнению со значением всевозможных замысловатых мелочей педагогики значительно важнее знать о том, что происходит с человеком в определенные моменты его жизни, и о том, как мы в эти моменты жизни должны себя с ним вести, чтобы благодаря нашему правильному поведению была озарена светом вся его дальнейшая жизнь.

59