Очень важный элемент подготовки учителей вальдорфской школы — тренировка той чуткости, которую они должны развить в себе по отношению к изменениям человеческой природы. Они должны быть готовыми ко всему, свободными от всякой предвзятости. Скажем, парадоксально, что учитель должен быть готов к тому, что завтра ни в чем не будет похоже на сегодня. В этом и заключается подлинный секрет нашей педагогики. Прожив день до вечера, люди думают обычно, что утром взойдет солнце и все вещи сегодняшнего дня останутся теми же и завтра. Однако — я преувеличиваю, конечно, чтобы ярче выразить мысль — вальдорфский учитель должен быть готов к тому, что однажды утром солнце так и не взойдет. Только если в его сознании живет непрерывно обновляющийся облик ребенка, свободный от всякой рутины и всякой предвзятости, так учитель сможет уловить те тонкие изменения, из которых складывается развитие детского существа. В отношении Вселенной можно позволить себе спокойно лечь спать с уверенностью, что явления природы совершатся по установленному порядку. Но когда дело идет о трансформациях, через которые проходит существо, непрерывно развивающееся с момента рождения вот уже 14 — 15 лет, — здесь действительно легко может случиться, что солнце, до сих пор восходившее ежедневно, однажды не взойдет. Здесь, в этом микрокосме, полном тайн, человеческое существо — антропос — может внезапно так измениться, что мы окажемся перед лицом совершенно новой ситуации. Как будто мы вдруг попали в какой-то совершенно темный мир, где наши глаза уже непригодны. Быть открытым всему, что может произойти, быть готовым в любой день принять новую мудрость, постоянно пересматривать прежние знания, чтобы без всякого предубеждения, без предвзятых мнений воспринять то новое, что вам встречается, — вот что сохраняет человеку душевное здоровье, свежесть восприятия и активность. Именно такое сердце, открытое всем метаморфозам жизни, всей неизменной свежести завтрашнего дня, и должно составить основу, фундаментальную тональность того состояния духа, которое характерно для учителя вальдорфской школы.

11

Один эпизод, происшедший в школе в прошлом году, покажет вам на конкретном примере, каким образом перемены, о которых шла речь, могут отразиться на характере отношений подростков этого возраста с учителями. Однажды, когда я, проездом через Штутгарт, был в школе, руководство которой — насколько позволяют мне другие обязанности — остается за мной, ученица старшего класса подошла ко мне во время перемены. Она была в большом волнении но старалась овладеть собой. Очень волнуясь, но с большой внутренней убежденностью она сказала: “Нельзя ли нам сегодня же поговорить с вами? Это очень важно; можем ли мы сегодня же всем классом поговорить с вами? Но только если вы сами этого захотите”. Она пришла ко мне представительницей товарищей и хотела поговорить со мной вместе со всем классом. О чем же хотели они говорить? О том, что и мальчики, и девочки этого класса почувствовали, как они теряют контакт с учителями; и они не знают, как им быть, чтобы восстановить такие отношения, которые должны существовать между ними. У них не было никакой обиды на учителей — среди учеников вальдорфской школы этого чувства не встречается. Напротив, хотя школа существует еще очень немного лет, все дети полюбили своих учителей. Но эти ученики старшего класса, мальчики и девочки 15 — 16 лет, почувствовали с большой тревогой, что отношения изменились, что между ними нет уже прежней горячей привязанности. Они были потрясены этим. Я поступил совсем не так, как поступил бы в прежние времена какой-нибудь директор школы, встретившись с подобным заявлением учеников. Я не разбранил их, не отправил “на место“. Я побеседовал с ними свободно и постарался дать им почувствовать свою готовность совместно с ними найти решение проблемы.

12

В ходе нашей дружеской и доверительной беседы выяснилось, что дети мучаются от того, что не в состоянии так любить учителя, как это было раньше. Причина разрыва прежней связи заключалась именно в произошедших с ними переменах. Внутреннее удивление, любознательность в отношении многих явлений, происходящих в мире, вторглись в их сознание. Им нужно было, чтобы с ними и обращались иначе, и учили их по-новому — так, чтобы само обучение тоже не было бы рутинным, а менялось бы со дня на день, постоянно приспособляясь ко всем новым запросам, новым ситуациям.

13

Разумеется, дети рассказывали мне множество вещей, не относящихся к существу дела, но имеющих в их глазах важное значение. Я же говорил им о том, что интересует детей этого возраста, — о жизни и о том, что она им несет. Достаточно было произвести совсем небольшие изменения в распределении классов между учителями в следующем учебном году, чтобы все в конце концов пришло в норму. А на совещании учителей этот случай послужил для нас поводом еще раз убедиться, что с детьми этого возраста метод откровенных бесед должен быть руководящим во всех наших мероприятиях. Но, для того чтобы овладеть новой ситуацией, “переварить” эту новую, на равной ноге, встречу с учениками, — тогда как до этого возраста все отношения с ними строились на авторитете, — надо, чтобы учителя вальдорфской школы обладали свободой взглядов, без предвзятых мнений, без предубеждений. И второе: они должны иметь то, что по-немецки называется “мировоззрение, всеобъемлющая концепция мира”.

14

Дело не только в том, чтобы овладеть хорошими методами преподавания. Надо, чтобы педагог мог внутренне, перед самим собой, поставить вопросы о смысле жизни, о задачах и целях человечества, о ценности прошлых культур, о значении современной эпохи и тому подобное и — ответить на них. И ответы эти не должны просто вертеться в голове, они должны быть усвоены сердцем, ибо именно сердце подсказывает нам способы обращения с молодежью.

15

Недостаточно отдают себе отчет в том, что за последние 4 — 5 столетий западная культура стала полностью интеллектуальной. Это признак старости, ибо с возрастом люди становятся интеллектуальнее. Ребенок по природе не склонен к интеллекту. Единственные народности, не отдавшиеся до сего времени во власть интеллектуализма, — это народности Азии, включая азиатскую часть России — вплоть до Москвы. От Москвы к западу, включая Америку, все мышление интеллектуалистично. В этом не отдают себе отчета, но это верно в отношении всего, о чем человек способен мыслить. В этом причина того, что вся наша речь и все наше мышление по характеру своему чужды детям. Этим объясняется также происхождение той пропасти, которая зияет в наше время между взрослыми и детьми. Эту пропасть нужно уничтожить, и к этому стремятся учителя вальдорфской школы.

16

Однако достичь этого можно, только проникая в глубину человеческой природы. Поэтому я должен сказать еще кое-что, касающееся физиологии мышления. Обычно об этом не имеют ни малейшего представления, потому что такого рода факты можно правильно оценить, только изучая их в связи с фактами духовного порядка. Обычно считается хорошим достижением, когда нам удается представить какой-либо факт или явление в форме понятия, определения — одним словом, составить об этом факте хорошо сформулированную идею. Но это — чисто мозговая работа, чисто мозговой способ суждения. Если же мы постараемся заглянуть в подсознание, в интимную жизнь сердца, в жизнь чувств — мы найдем, что все эти понятия, четкие определения, достаются нам ценой подавления в себе некоторой легкой антипатии. Даже мыслитель испытывает известную антипатию, известное неудовольствие от самого факта формулировки идей. Сознаем ли мы это или нет, но нечто в нас противится формированию рассудочных понятий. Потому так важно знать об этом и не усиливать это бессознательное неудовольствие у ребенка, загружая его сознание понятиями и представлениями интеллектуального порядка. Причина этого факта заключается в тех удивительных явлениях, которые происходят в мозгу, когда человек интенсивно мыслит. К сожалению, я не могу сейчас подробно описать эти явления — для этого понадобилось бы несколько лекций — я могу лишь указать на них. Мозг весь пропитан скоплениями различных веществ, в частности фосфорными соединениями. Они образуются в процессе мышления. Когда мы умственно работаем, выковывая идеи, понятия, мозг наполняется отходами этой работы; это — отходы секреторной деятельности мозга, и в частности соединения фосфорной кислоты. Они отлагаются в мозгу наподобие своего рода тины. От этих отбросов, этих выделений, если можно так выразиться, мозг освобождается только во время сна.

17