Существует одно положение, которое наша материалистическая эпоха не умеет видеть: люди, желающие вступить в небесный мир, должны пройти испытание смертью и показать, что они сумели понять духовную природу высшего из всех божественных творении на земле — физического организма человека.

18

Теперь я перейду к душевному и моральному воспитанию, как оно проводится в нашей школе, и в заключение скажу несколько слов об эвритмии.

19

Мы уже видели, что помимо школьного обучения в собственном смысле слова, педагог может многое сделать для физического развития ребенка. Это верно также и в том, что касается формирования души и духа. Важно прежде всего, чтобы в течение школьного периода мы заботились о формировании человеческого существа в его целостности для подготовки к предстоящему вступлению в жизнь.

20

Эту основную установку вальдорфской школы я хочу еще раз проиллюстрировать не теоретическими рассуждениями, а конкретными примерами.

21

Мы нашли необходимым в конце школьного года резюмировать то, что ребенок получил за истекший год. Это так называемые свидетельства, нечто вроде отчета, отражающего успехи ученика. В большинстве школ сведения о результатах года даются родителям и опекунам в цифровой форме — 1, 2, 3, 4; каждая цифра означает степень познаний ученика по данному предмету. А если учитель не совсем уверен, подходит ли в данном случае “3” или “4”, то он ставит, “3 1/2”, а некоторые преподаватели, особо одаренные в искусстве дозировки, — “3 1/4”. Признаюсь, я никогда не мог овладеть этим искусством — оценивать человеческие способности в цифрах.

22

Бюллетени, или ‘‘свидетельства”, в вальдорфской школе носят другой характер. Коллегия преподавателей составляет такое единство, что каждым ребенок известен до некоторой степени всем учителям и мы имеем возможность составлять бюллетень, содержащий полную характеристику ребенка. Отчет, который мы даем о каждом ребенке в конце года, походит на маленькую биографию. В нем рассказывается обо всех его знаниях, обо всех занятиях, которые проводились с ребенком в течение всего года — в классе и вне класса, — и об их результатах.

23

Сам ученик, родители и опекуны получают, таким образом, верное зеркало, в котором они видят, что представляет собой ребенок в данный момент. И мы убедились, что в этот отчет-зеркало можно вносить и упреки, и порицания, даже довольно суровые; дети принимают их очень охотно.

24

В эти “свидетельства” мы вносим еще одно дополнение, связывающее прошлое с будущим. Мы хорошо знаем ребенка, знаем, в чем его слабая сторона, — в области воли, чувства или мысли, — какого рода эмоции у него преобладают. В свете этих знаний мы составляем для каждого ребенка стишок, маленькое стихотвореньице, которое и вписывается в “свидетельство”. Это нечто вроде линии поведения, которой ему следует придерживаться в будущем году. Ребенок читает этот стишок, задумывается над ним, он входит в его сознание и может оказать на его волю, на его чувства благотворное, уравновешивающее влияние. Таким образом, наше “свидетельство” не является простым отражением умственной работы и успехов ученика за один год; оно обладает также способностью оказывать более длительное воздействие на весь следующий год до нового “свидетельства”. Если каждый год учитель должен составлять такое свидетельство, которое должно быть для ученика живым и действенным, то вы можете себе представить, до какой степени глубоко он должен проникнуть в существо этой маленькой индивидуальности.

25

Вы видите, мы вовсе не ставим своей задачей основать школу для осуществления какой-то реформаторской системы. Мы всей душой стремимся принять и осуществить то, что условия современной жизни требуют от любой школы. Ибо мы вовсе не революционеры, желающие во что бы то ни стало создать нечто новое. Мы не утверждаем, например: “Давайте закроем городские школы, и все школы переведем в деревню”. Мы думаем иначе: “Давайте в существующих условиях работать над тем, чтобы любая деталь школьной практики служила совершенствованию человеческой природы”. Но будем добиваться этого методами, учитывающими условия окружающей социальной среды.

26

Так, например, по мотивам именно социального характера мы избегаем оставлять ребенка на второй год, чтобы, проходя вторично ту же программу, он не оказался во главе класса. Нас иногда упрекали за то, что мы переводили в старшие классы детей, которых, как нам говорили, мы должны считать отсталыми. Но нам очень трудно, хотя бы с человеческой точки зрения, отрывать ребенка от класса, с которым вместе он вырос, и задерживать его на низшей ступени. Кроме того, учителя так привязываются к детям, а дети — к учителям, что в таких случаях проливались бы потоки слез. Если между учителем и учениками существует глубокая связь — а именно так и обстоит дело у нас, — всегда имеется возможность избежать этой злосчастной меры — оставления на второй год. Да и помимо всего этого задерживать ученика в низшем классе вообще не имеет никакого смысла: если мы заставляем его пятиться назад, эта задержка отчуждает его от общества сверстников и переводит в среду детей моложе его. И это отчуждение принесет больше вреда, чем тот дополнительный труд, который требуется от учителя в силу того факта, что тот или иной ребенок усваивает учебный материал медленнее других детей.

27

А для детей действительно отсталых у нас имеется вспомогательный класс, в котором находятся отсталые дети из всех других классов. Но зато этот единственный класс ведется исключительно одаренным педагогом — доктором Шубертом. Когда возник вопрос о том, чтобы открыть такой вспомогательный класс, мы могли без малейших колебаний сказать доктору Шуберту: “Вы именно тот человек, который здесь нужен”. У него особый дар для такой работы. Он умеет воздействовать на патологические отклонения в характерах детей. Он понимает каждого в отдельности, индивидуально. И он счастлив, когда дети рассаживаются вместе с ним вокруг стола, а не на раздельных скамейках. В этом классе с каждым телесно или умственно отсталым ребенком проводятся особые занятия, чтобы через какое-то время он смог вернуться в свой класс.

28

Разумеется, это временная мера. Мы переводим в этот класс только в случае крайней необходимости. И каждый раз, когда я предлагал перевести того или иного ребенка, мне приходилось сражаться с учителем, который ни за что не хотел расстаться со своим учеником. И часто просто с удивлением убеждаешься, как глубоки связи между учителем и учениками. Это означает, что и обучение, и воспитание глубоко вкореняются во внутреннюю жизнь ребенка.

29