Несомненно, всякая историческая эпоха имеет свои теневые стороны, и в прошлом имеется много такого, что мы отнюдь не хотим возрождать. Но всякий, обладающий некоторой долей интуиции в отношении духовной истории человечества, не может не заметить, что в нашу эпоху очень мало людей, которым знакомо переживание внутренней радости; напротив, повсюду господствует тяжелая атмосфера, полная сомнений и тревог по поводу человеческих судеб. Наша эпоха меньше всякой другой способна дать ответ на вопрос: каким образом личная судьба человека вплетается в судьбы мира? Ведь бывает, что человек чувствует себя лично несчастным, но не теряет способности находить в мире нечто такое, что составляет противовес его личному несчастью. Современный же человек, подавленный своей личной судьбой, уже не находит в себе сил увидеть в мире нечто, вознаграждающее его личное горе. Почему? Потому что его воспитание и его среда не создали условий для рождения в его душе чувства благодарности миру, простой благодарности, которую испытываешь, чувствуя себя живым в лоне космоса. Действительно, источником, питающим, все наши чувства, должно бы стать это основное чувство. Благодарность космосу, который меня породил и отвел мне в своей необъятности маленькое местечко. Концепция мира, завершающаяся обширными обобщениями, но не содержащая вывода, что в конце концов человек — должник космоса, не явилась бы конечной философией. (Последней, завершающей главой этой философии или по крайней мере выводом из ее положений должно явиться именно это чувство. Педагог, да и всякий, кому приходится заниматься воспитанием детей, должен это чувствовать. Если на нашем попечении находится ребенок, постараемся прежде всего усвоить духовное знание, рождающее в нас чувство благодарной связи с космосом. Чувства благодарности и почитания неразделимы. И единственная душевная настроенность, из которой могут родиться импульсы, плодотворные для воспитания ребенка, — это в конце концов религиозное отношение к этому ребенку.

23

Мы знаем в жизни мгновения, когда подобное настроение внезапно захватывает нас. Цветок на лугу может внушить нам религиозное чувство, когда мы восхищаемся им как созданием божественной мудрости. Религиозное чувство мы испытываем, потрясенные величием грозы, блеском молний, раскатами грома. Но это же чувство может быть особенно сильным по отношению к ребенку, который заключает в своем существе высочайшее откровение мудрости, властвующей в природе. Отсюда родится важнейший импульс, определяющий всю педагогическую технику, всю методику воспитания и обучения. Особенность этой методики в том, что она прилагается к существу, которое мы воспринимаем пронизанным духовностью космоса. Такого рода методика предполагает у преподавателя или воспитателя действие моральных религиозных импульсов, пропитывающих все его отношение к ребенку.

24

Вы, может быть, скажете; “Довольно странно питать религиозное чувство почитания к ребенку, который, может быть, станет негодяем?” Но что в этом плохого? В наше время, когда мы так кичимся своей “объективностью”, многие родители невысокого мнения о своих собственных детях. Раньше такое отношение было редкостью. Всякий ребенок чем-нибудь да был хорош в глазах родителей. И это было много лучше современных скептических оценок. Разумеется, для родителей большая трагедия, если ребенок, в котором они хотели бы видеть дар Божественного Провидения, обнаруживает дурные задатки. Но мы должны стойко относиться к подобным трагическим случаям. Они могут даже помочь нам справиться с трудностями, стоящими на нашем пути. Если мы сохраним чувство почитания и благодарности к космическим силам, действующим в дурном ребенке, сознавая при этом трагичность положения и чувствуя себя в силах, как педагог и воспитатель, справиться с ними, — наше религиозное чувство по отношению к Божественной мудрости углубится благодаря тому, что мы почувствуем смысл зла. Хотя это и трудно для понимания, но мы можем здесь ощутить Божественную природу того, что нам является как зло.

25