В нашу эпоху мы должны идти к ясновидению силами, развиваемыми в душе и духе, не прибегая к аскезе, разрушающей тело. Мы это можем. Мы можем это сделать благодаря тому, что в научной культуре последних столетий мы получили навыки ясной и четкой мысли. Научная культура дисциплинировала мысль, мысль ясную, логическую, точную. Из мысли и должно исходить в нашу эпоху то, что может в дальнейшем развитии привести к опытному познанию духа.

12

В наше время чрезвычайно легко создавать образцовые системы таких ясных мыслей. Против них нечего возразить. После достижении таких умов, как Коперник или Галилей, ясная мысль — дело самое естественное. Жаль только, что применяется она далеко не всеми. Но во всяком случае каждый может приобрести совершенно ясные понятия. Конечно, эта ясность часто достигается в ущерб полноте к глубине идеи. Ибо легко быть ясным, когда мысль лишена содержания. И тем не менее — исходя из всего прошлого развития и задач будущего — надо искать и утверждать идеи, которые были бы одновременно ясными и глубокими, точными и богатыми содержанием.

13

Тех же результатов, которых достигал некогда аскет умерщвлением физического тела, мы можем достичь, если овладеем развитием собственной души. Спросим, например, себя в определенный момент жизни: “каковы причины некоторых моих привычек, каков свойственный мне образ жизни? Каковы мои недостатки и мои симпатии и антипатии?” И, просмотрев все это с полной ясностью, я могу попытаться, начиная с самых простых вещей, представить себе, каким я могу стать, если определенным образом изменю свои симпатии и антипатии, весь свой внутренний духовный обиход. Эти изменения не придут сами собой. Часто требуются годы внутренней работы, чтобы собственным усилием изнутри изменить тс или иные черты характера, которые жизнь формирует в нас своим воздействием извне. Проверим себя с полной откровенностью. Мы констатируем, что сегодня мы сильно отличаемся от тех, какими были десять лет назад. То, что наполняло нашу душу, даже формировало ее, — все изменилось. Откуда эти изменения? От жизни, которая воздействует на нас. Сами того не сознавая, мы отдаемся точению жизни, мы погружены в ее поток. Можем ли мы сами сделать то, что делает с нами жизнь? Можем ли мы, например, предвидеть, заранее замыслить, чем мы станем через десять лет? Поставить себе цель и с твердой волей идти к ней? Если все силы жизни, которые помимо нашего сознания работают в нас, мы сумеем заключить в четкие линии нашего “я”, если мы сможем в нашей собственной воле сконцентрировать мощь той воли, которая живет вокруг нас подобно волнам океана, если нам удастся достичь успеха в поставленной цели и силой собственной воли создать нечто в себе, — тогда мы внутренней силой души достигнем тех же результатов, которых аскеты прошлых веков достигали внешними средствами. Они ослабляли тело, чтобы воля, сознание, одним словом, духовные силы человека, овладевали этим ослабленным телом, неспособным уже оказывать сопротивление. Мы же, напротив, должны укреплять свою волю, укреплять силы мышления, чтобы они стали сильнее тела, которое в то же время должно продолжать жить по своим собственным законам. Только таким путем мы заставим тело стать прозрачным для духа.

14

Об этом я писал в книге “Посвящение, или Как достигнуть познания высших миров”. Все, о чем там говорится, нисколько не похоже на методы старой аскезы. И тем не менее многие приняли это за аскетизм. Внимательное чтение убедит вас, что тут имеется в виду нечто совершенно иное. Современная аскеза отнюдь не требует, чтобы мы удалялись от жизни и становились отшельниками. Напротив, рекомендуется активная жизнь в мире. Вместе с тем необходимо иметь в виду, что эти новые методы применимы лишь при условии, что мы научимся создавать в себе те минуты отрешенности, когда мы вырываемся из под власти одного мгновения, чтобы погрузиться в самый поток Времени.

15

Так, например, ясно представляя себе, каким вы можете стать через десять лет, вы тем самым включаете в свое сознание все течение вашей жизни с рождения до смерти. Мы слишком склонны жить только настоящим, преходящим мгновением. Но мы ставим себе цель: научиться жить во времени, охватывающем всю нашу жизнь целиком. И мир духа станет тогда для нас более ощутимым. Действительно, мы ощущаем тогда этот духовный мир вокруг нас, и наше тело становится “прозрачным” для духа, перестает препятствовать действию законов духовного мира.

16

Все мною описанное в “Тайноведении” полностью основано именно на такого рода познании, когда тело так же прозрачно по отношению к духу, как глаз по отношению к свету.

17

Вы мне скажете: “Но ведь не можете же вы и требовать от каждого педагога, чтобы он достиг такой степени духовного познания, и только при этом условии признавать за ним право обучать детей!” Конечно, нет! Как я говорил вчера по поводу йоги, в этом нет ни малейшей надобности. То, что ребенок вносит в мир, — это есть откровение духовных миров; понять его — значит найти то высшее познание, к которому мы и можем только стремиться. Педагог, обладающий верным инстинктом, тем качеством, которое мы называем чуткостью, сам развивается духовно по мере того, как расширяется его понимание духовной природы ребенка.

18

Но наша интеллектуальная эпоха утратила понимание такого рода спи ритуальных методов и ко всему подходит только рационалистически. Современная педагогика утверждает, например, что надо сделать для ребенка наглядным все, чему мы можем научить его в его возрасте. Под предлогом наглядности всё обучение лишили всякой глубины. Конечно, таким способом достигают до некоторой степени быстрых результатов; стараясь материализовать все обучение, сделать его более доступным для понимания ребенка, действуют на его органы чувств зачастую очень грубыми и примитивными приемами. Но эти методы, к которым пришли чисто рассудочным путем, не имеют никакого смысла, если посмотреть на них с точки зрения всей жизни человека в целом, не имеют смысла для того взрослого, в которого с течением времени предстоит превратиться ребенку. Они не учитывают, какое значение чувственные восприятия, полученные ребенком, будут иметь для него, когда он станет взрослым, состарится. Они не принимают во внимание жизнь человека как целое. Если я убежден, что для ребенка в возрасте между сменой зубов и половой зрелостью благодетельно, чтобы его воспитание и обучение строились на принципах авторитета, если я сознаю поэтому, что моя задача — быть для него в некотором роде образцом, примером, то я буду говорить с ним, стремясь заслужить его доверие, стать для него посредником между духовным миром и его собственным внутренним миром, его душой. Тогда ребенок примет то, что я скажу ему, если даже не вполне поймет мои слова. Среди всего того, что мы помимо сознания получаем в детстве, так много такого, чего не понимаем! Если с самого детства человек принимает только то, что ему понятно, как мало он унесет из детства в жизнь! И писатель Жан Поль не мог бы сказать, что за первые три года жизни он узнал больше, чем за три года, проведенных в университете.

19

Подумайте, какое это имеет значение, если в какой-то момент жизни, положим в возрасте около 35 лет, вы скажете себе: “Вот ко мне возвращается нечто, что я когда-то слышал от моего учителя”. Вам было тогда, может быть, 8 — 9 лет, и вы ничего не поняли. Теперь это непонятное возвращается в свете вашего собственного жизненного опыта, и вы оцениваете смысл сказанного. Если в душе человека живут забытые воспоминания и уже в пожилом возрасте он впервые начинает понимать то, что жило только в глубинах памяти, ему кажется, что он теперь открыл живой источник, освежающий поток, текущий в глубине его собственного существа. Этот поток, в котором всплывает то, что некогда было нами принято с доверием и только теперь понято, доказывает, что в воспитании ребенка нельзя исходить только из текущего момента; надо иметь в виду весь ход жизни в целом. Этого принципа мы должны держаться во всем обучении.

20

Как раз в связи с этим мне были сделаны возражения по поводу того образа, которым я воспользовался, чтобы дать ребенку идею бессмертия души. Я говорил не о вечности, но о бессмертии души. Я говорил, что образ бабочки, выходящей из кокона, является символом этой идеи. Я воспользовался этим образом только для того, чтобы дать почувствовать, что может испытать душа, покидающая физическое тело. Разумеется, это сравнение не претендует на то, чтобы дать полное понятие о бессмертии. С точки зрения строго логической оно и не может соответствовать этому понятию. Но для нас важно определить те понятия, которые могут войти в сознание ребенка в образной форме, а пока еще не в форме логической. Ибо нам надо говорить о бессмертии души не философу, а 8-летнему ребенку. Ребенку же этого возраста нс следует преждевременно навязывать строгую логику. А то, что мы дадим ему в форме символического образа, способно заронить в его сознание зерно, из которого в дальнейшем может вырасти полная идея бессмертия.

21