Следующий принцип заключается в том, что ребенка мы всегда должны рассматривать в развитии. Что же заявляет о себе в каждом конкретном возрасте? Пока у нас не будет чувства, что со сменой зубов ребенок как бы вторично рождается, мы не обретем необходимого для преподавания и воспитания вдохновения. Конечно, рождение физического тела заметнее, чем то рождение, которое совершается приблизительно в семь лет. Согласно духовной науке, я характеризую это следующим образом. При рождении физическое тело освобождается от того тела, с которым оно до сих пор было связано, — от материнского тела. Со сменой зубов то, что называется эфирным телом, освобождается от физического тела, с которым оно, это эфирное тело, было внутренне связано до семи лет, до смены зубов. Оно работало там, внутри, чтобы вытолкнуть вторые зубы. Теперь оно родилось и стало свободным. И способности, которые ребенок приносит с собой в школу, представляют собой, в сущности, способности освободившегося эфирного тела. Это, так сказать, первая духовность, которую ребенок несет нам навстречу. До семи лет, до смены зубов, ребенок явлен нам как физическое тело. В этом физическом теле вершит духовно-душевное, и подход к ребенку в данный период должен основываться исключительно на его склонности к подражанию. С семи лет освобождается эфирное тело, и та часть организации человека, субстанцией которой является эфирное, начинает жить относительно самостоятельной жизнью.

15

Я уже говорил вам, что человек гораздо больше, чем на три четверти, представляет собой жидкостную колонну. Почему же в трудах по физиологии и анатомии всегда рассуждают так, как-будто человек состоит лишь из твердого вещества? Все, что происходит в нем, происходит ведь в этом жидком элементе; а также и в воздушном элементе. Но развитие духовно-душевных способностей ребенка, начиная со времени смены зубов, совершается не в твердом, не в жидком, не в воздушном элементе, но в том, что мы несем в себе как эфирное, что мы несем в себе как тепловой эфир, как световой эфир, как химический эфир и как жизненный эфир. Просто бессмыслица, когда говорят: мысли — это особые процессы в нервной системе, — причем нервы представляют себе наполовину твердыми или, в лучшем случае, мягкими образованиями. Нет, мысли — в процессе их непосредственного формирования, пока они не превратились в воспоминания — после семи лет уже не затрагивают физического тела. Когда человек мыслит, он мыслит только в наполняющем это физическое тело эфирном элементе. Вы можете возразить: да, но ведь мысли становятся воспоминаниями и остаются с человеком. Эфирный элемент текучей мысли тотчас растворились бы, если бы жили только в нем. Да, воспоминание — это гораздо более сложный процесс, чем обычно себе представляют! Его зачастую трактуют материалистически: мы мыслим, а затем эти мысли где-то хранятся в душе, и, вспоминая что-нибудь, мы извлекаем их оттуда. Нет, это не так. Тот, кто способен наблюдать процесс мышления, обнаруживает следующее: воспринимая что-либо внешнее чувствами, я присоединяю к этому мысли. Я переживаю что-либо во внешнем мире — скажем, какой-нибудь цвет — и присоединяю к этому мысли. Когда же я образую мысли из воспоминаний, тогда то, что прежде приходило ко мне из внешнего мира, приходит теперь уже изнутри меня самого. Мы вспоминаем не потому, что мысли погружаются в душу. То, что физически совершается в ухе или глазу, продолжается во всем теле, — происходит процесс параллельный мышлению, — и этот процесс оставляет после себя определенный ритм, который может быть возобновлен и внутренне воспринят совершенно так же, как и внешнее восприятие. Приходилось ли вам наблюдать, как дети помогают себе что-нибудь лучше запомнить? Они пытаются сделать все возможное, чтобы усилить мышление чувственным процессом. Ведь человек, когда он зубрит, буквально ищет, как бы воплотить то, что он воспринял в форме мысли. Параллельно мышлению он стремится к телесному соединению с тем, что заучивает. Когда он просто мыслит, он не запоминает. Он запоминает только тогда, когда он одновременно слышит то, что учит наизусть, или тогда, когда он еще как-либо участвует своим телом в выучивании. Чтобы впоследствии вспоминать, параллельно мышлению должен идти еще один процесс. Ибо мышление — возникает ли оно вследствие восприятия внешнего мира или изнутри, как воспоминание, — преходящий процесс. Мысль не сохраняется, сохраняется нечто другое, от чего мысль вспыхивает заново. Когда я вспоминаю что-нибудь и это дает мне мысль, это происходит так же, как и тогда, когда я постигаю мысль, относящуюся к происходящему во внешнем мире. В одном случае мышление связано с внешним процессом, а в другом — с процессом внутреннего переживания. Каждый раз, когда я вспоминаю что-нибудь, мои органы приходят в ритмическое движение, повторяя то, что совершалось при непосредственном переживании. Когда во время моего восприятия внешнего мира переживание имело место в первый раз, я образовывал мысли только об этом внешнем мире. Когда же я вспоминаю, мысль вспыхивает изнутри, она связана с моими органами, которые снова пульсируют так же, как они пульсировали при первом переживании.

16

Все это, конечно, не может быть непосредственно обосновано, как доказательно обосновываются внешние процессы, но должно завоевываться настоящим наблюдением жизни; со временем приходит уверенность. Осознав особую природу мышления, то, как оно совершается в текучей стихии эфира, осознав, что физическим органам свойственно пульсировать подобно эфиру, мы поймем, какое огромное превращение происходит в жизни ребенка при смене зубов. Тепловой, химический, жизненный эфиры действуют внутри органов, создают органы, созидают их способными материально сопровождать пульсацию эфира. Эфирное тело — архитектор, ваятель физического тела. Когда физическое тело развито настолько, что под влиянием эфирного — которое мыслит, которое освобождает интеллект от физического тела — это физическое тело может резонировать, как резонирует струна, если рядом ударяют по другой настроенной так же струне, когда в развитии физического тела наступает этап смены зубов, тогда мы можем начинать воздействовать на эфирное тело уже прямым, а не косвенным образом. Теперь, формируя эфирное тело, мы одновременно формируем и физическое тело. Но нужно, чтобы оно у вас было — это чувство рожденности эфирного тела из тела физического.

17

Далее нужно приобрести также чувство того, что с наступлением половой зрелости в человеческом существе рождается нечто еще высшее, вплоть до этого момента продолжавшее работать над формированием организма. Называют ли то, что рождается в четырнадцать-пятнадцать лет, «астральным телом» и считают такое название наилучшим или же находят это название безвкусным — не имеет никакого значения. Дело в том, чтобы осознать: так же как с рождением эфирного тела на седьмом году рождается интеллект, так на четырнадцатом-пятнадцатом году рождается, освобождаясь от тела, душевная жизнь; прежде чувствование, воление были тесно связаны с физическим организмом. И мы должны заботиться о том, чтобы до наступления половой зрелости, то есть до окончания средней школы, не вносить в мышление — которое вместе с развитием эфирного тела становится все более независимым — того, что проистекает из преждевременной самостоятельности воли и характера. Если ребенок воспитывается в любви и подражает авторитету, если он учится желать и чувствовать, опираясь на взрослого человека, на воспитателя, на учителя, то в нужный момент — а именно с наступлением половой зрелости — совершается рождение его самостоятельного чувства и его самостоятельной воли. Нашу способность чувствовать, нашу волю мы развиваем правильно, только когда опираемся в этом на признаваемого нами за авторитет человека. Если мы слишком рано развиваем самостоятельность воли, — я бы назвал это еще скрытым функционированием воли, — это оказывает вредное влияние на всю нашу последующую жизнь. А мы стимулируем такое преждевременное формирование воли, если слишком рано предоставляем самостоятельному суждению моральные и религиозные импульсы.

18

Необходимо усвоить себе, что до наступления половой зрелости ребенок должен учиться нравственности и религиозности под влиянием нравственных и религиозных авторитетов. Только по наступлении половой зрелости духовно-душевное существо человека становится настолько свободным от тела, что мы можем передать это самому человеку на его усмотрение. Видите ли, говоря сегодня таким образом, возбуждаешь против себя многие господствующие в нашей современности предрассудки. Когда в более или менее открытых выступлениях, проходивших в Германии в то время, когда все еще находилось под влиянием мнимой, так и не ставшей настоящей, революции, я говорил именно таким образом о естественном чувстве авторитета, мне всюду возражали просто по той причине, что, собственно говоря, желали бы удалить от детей какой бы то ни было авторитет, а лучше всего прямо-таки прекратить всякое воспитание и преподавание сверху, чтобы дети воспитывали и учили друг друга совершенно демократически. Я должен был возражать, говоря, что дети вовсе не склонны к этому, дети хотят, чтобы их вели, хотят любить тех, кто воплощает для них авторитет, что любовь к авторитету обусловлена их собственной природой.

19