Итак, я познакомил вас, пока предварительно, — мы еще будем знакомиться с этими вещами, — с телесной трехчленностью человека: с жизнью нервной системы н органов чувств, с жизнью ритмического организма, с жизнью организма обмена веществ. Мы уже отчасти обсудили эту трехчленность телесной жизни по отношению к душевной жизни. Тривиальную трехчленность, которую принято брать за основу, — мышление, чувство и волю, мы можем рассматривать просто как структуру душевной жизни. Однако к душевной жизни открывается лишь незначительный доступ, если эту структуру, саму по себе оправданную, выдвигают на передний план. Вы знаете, что психология многократно прибегала к расчленению душевной жизни человека на представление, мышление, чувство и волю. Но при непредвзятом рассмотрении человеческой природы становится все более очевидным, что правильное воззрение на душевную жизнь благодаря одному этому еще не может быть достигнуто.

23

Существует, однако, одно явление — собственно, комплекс явлений, — значительно лучше характеризующий душевную жизнь, нежели абстракция — мышление, чувство, воля. Абстракция — мышление, чувство и воля, — так сказать, хороша, но, чтобы познать живое в душевной жизни, лучше исходить не непосредственно из мышления, чувства и воли, а сначала всмотреться в то, что проходит через всю душевную жизнь и является ее первичным откровением: постоянное чередование симпатий и антипатий, любви и ненависти. Обычно мы не замечаем, как душевная жизнь колеблется между любовью и ненавистью, между симпатиями и антипатиями. Мы не замечаем этого потому, что совершенно неверно оцениваем некоторые процессы душевной жизни.

24

Видите ли, человек высказывает суждение. Суждение может быть либо положительным, либо отрицательным. Я говорю: «Дерево зеленое». Я соединяю два представления — «дерево» и «зеленое», — я соединяю их позитивным образом. Я говорю: «Ты вчера не был у меня». Я соединяю два представления, точнее, два комплекса представлений негативным образом. В основе подобных суждений для душевной жизни уже заключается нечто от симпатии и антипатии. Положительное суждение всегда переживается с симпатией, а отрицательное суждение всегда переживается с антипатией. Не то чтобы правильность суждения основывалась на симпатии или антипатии, но правильность суждения переживается посредством симпатии или антипатии. И мы могли бы сказать: помимо симпатии и антипатии существует еще нечто третье. Оно выступает, когда решение должно быть принято между симпатией и антипатией. В душевной жизни мы обладаем не только симпатией и антипатией, мы обладаем еще и возможностью скептического колебания между ними, что представляет собой также известное позитивное состояние. Таким образом, душевная жизнь снова является нам расчлененной, хотя здесь и нет такой обособленности частей, как в случае тела, ибо мы имеем дело с процессами, а не с отдельными членами; но душевная жизнь расчленяется на симпатию, антипатию и то, что между ними.

25

Еще отчетливее предстает нам эта расчлененность, когда мы рассматриваем в человеке духовное, которое современная психология самым решительным образом объединяет с душевным. Однако мы увидим, что по-настоящему пластичное понимание существа человека может быть достигнуто, лишь если по отдельности рассматриваются все эти три стороны человеческого существа: телесная, характеризующаяся процессами нервной системы и органов чувств, циркуляционными процессами и процессами обмена веществ; душевная, характеризующаяся переживаниями симпатии, антипатии и колебаниями между ними; и духовная, предстающая нам также со всей определенностью трехчленной. Духовное человека предстает нам трехчленным, собственно, в трех отчетливо отличающихся одно от другого состояниях. В духовных переживаниях человека мы должны проводить четкое различие между переживаниями в бодрственном состоянии, всем нам знакомом как состояние духовной жизни, присущее нам от пробуждения до засыпания, и другим состоянием нашей духовной жизни, от засыпания до пробуждения, жизнью во сне. А между этими двумя состояниями нам присуще третье, известное нам по моменту пробуждения, — жизнь сновидений. Бодрствование, сон со сновидениями и сон без сновидений — три члена духовной жизни. Чтобы достичь действительного познания духовной жизни, нужно уяснить себе, что необходимо обладать пониманием того, в чем прежде всего проявляется духовное в состоянии сна, и не связывать тривиальных представлений с бодрствованием, сном со сновидениями и сном без сновидений. Мы знаем, что состояние сна выражается в неподвижности, в невосприимчивости к впечатлениям чувств и тому подобное; но если бы мы захотели усвоить еще другую точку зрения, — мы могли бы усвоить еще много других точек зрения, — то к явлению сна мы подошли бы следующим образом.

26

Обычно считается, что, оглядываясь на нашу жизнь, мы взираем на некий непрерывный поток. Воспоминания мы объединяем как бы одним единым течением; но это заблуждение. Вы можете вспомнить то, что вы пережили сегодня с момента пробуждения. Этому предшествует время, когда ваше сознание было спящим, — поток воспоминаний оказался прерванным на все время сна. Перед тем день прошел в бодрствовании, а до того был опять же период сна. Значит, то, что мы представляем себе в прошлом как единый поток, на самом деле регулярно прерывалось состояниями сна. Видите ли, это не лишено известного значения. Можно сказать, мы так устроены, что стремимся, там, где чего-то не хватает, отсутствие воспринимать как наполненность; только мы не всегда отдаем себе в этом отчет. Если бы я сейчас заштриховал эту доску белым мелом и оставил в некоторых местах незакрашенными черные кружочки, то вы смотрели бы на белую поверхность, но на собственно белую поверхность обращали бы меньше внимания, чем на то, где ничего нет, чем на черные пятна, которые я просто не закрасил. Глядя на бутылку с сельтерской водой, например, мы видим не столько воду, сколько находящиеся в ней маленькие пузырьки воздуха, пузырьки углекислого газа. Мы видим в воде то, что, собственно, не является водой. И так же в прошлом мы воспринимаем, собственно, не то, что является нашими переживаниями. Мы их, разумеется, обозреваем, как обозреваем мы здесь белую поверхность, но непосредственно мы воспринимаем нечто иное. О том же, что мы непосредственно воспринимаем, необходимо иметь вполне точное представление. Его можно получить, если действительно постараться понять, на чем основано наше чувство «я». Постепенно можно прийти к пониманию того, что восприятие состояние пробела во время сна — это проводник для нашего чувства «я», что мы разрушаем наше чувство «я», когда не спим как следует. В следующих лекциях добросовестно перечислю вам ориентирующие на этом пути явления.

27

Именно благодаря тому, что наши воспоминания прерываются сном, мы достигаем отчетливого чувства «я». И если вы изучите — повторяю, нечто об этом еще будет сказано, — если вы изучите взаимосвязь между неправильностями в процессе сна и соответствующе нарушенным чувством «я», вы сможете, так сказать, руками пощупать, что чувство «я» основывается на пустотах в сознании. Я не говорю — представление «я», я говорю — чувство «я».

28