Теперь поясним сказанное на примере музыкальных переживаний. Они представляют собой лучшее доказательство — конечно, одно из многих, мы еще познакомимся с некоторыми другими, но это, вероятно, лучшее доказательство — особой сопряженности внутренней жизни чувств и ритмической жизни организма. Ритмическая жизнь в ее взаимосвязи с жизнью чувств воспринимается жизнью представлений, которая связана с организмом нервной системы и органов чувств. Слушая музыку, отдаваясь музыкальному образу, мы воспринимаем ее, очевидно, прежде всего чувствами. Однако физиолог, способный к тонкому наблюдению, заметит, как, следуя за музыкальным образом, меняется дыхание и как вообще наше дыхание зависит от наших конкретных переживаний, от того, что донес до нас музыкальный образ.

16

Мы должны уяснить себе, сколь сложный, собственно, в нас совершается процесс. Представим себе наш организм, организм нервной системы и органов чувств с центром в головном мозгу, который лишь в самой незначительной мере пребывает в твердом состоянии, — мозг плавает в мозговой жидкости. Если бы он не плавал в мозговой жидкости, он непрестанно давил бы на расположенные в основании черепа кровеносные сосуды. Наш мозг, благодаря тому, что он погружен в мозговую жидкость, непрестанно испытывает воздействие выталкивающей силы, того, что называется выталкивающей силой согласно известному вам из физики закону Архимеда. Поэтому от добрых тысячи трехсот — тысячи пятисот граммов его веса на основание черепа давят максимум двадцать грамм. Таким образом, благодаря тому, что на наш мозг воздействует значительная выталкивающая сила, основание черепа испытывает совсем небольшое давление. Причем мозговая жидкость не меньше сопричастна всем нашим переживаниям, чем сам мозг. Эта мозговая жидкость пребывает в непрестанном движении. Она ритмически движется вверх и вниз от головного мозга по спинномозговому каналу, затем изливается в брюшную полость: при вдохе направляется в мозговую полость, при выдохе опускается вниз. Непрестанное движение мозговой жидкости сказывается на всем организме так, что имеет место непрестанное вибрирующее движение, которое, в сущности, захватывает всего человека и взаимосвязано с дыханием.

17

Воспринимая какую-либо последовательность звуков, мы воспринимаем её прежде всего как дышащие существа. Жидкость непрестанно циркулирует вверх и вниз. И когда мы слышим, ритм поднимающейся и опускающейся жидкости внутренне воздействует на то, что присутствует в нас как возникающее в органе слуха чувственное восприятие; таким образом происходит непрестанное взаимодействие внутренней музыкальной вибрации нашего дыхания и того, что воздействует на наше ухо как процесс восприятия. В этом, собственно, заключается музыкальное переживание, в этом уравновешивании слухового восприятия и ритмического процесса дыхания. И совершенно, неправильно представляет себе музыкальное восприятие — которое, в сущности, исходит от внутренней жизни чувств — тот, кто относит его непосредственно к процессам в нервной системе. Они сопутствуют музыкальному восприятию лишь для того, чтобы происходящее мы глубже связывали с нашим «я», чтобы воспринимаемое могло быть перенесено в жизнь представлений.

18

Я постарался исследовать эти вещи во всех направлениях. Это было в то время, когда европейцы выказывали больше непосредственного интереса к подобным вопросам. Тогда, как вам известно происходила оживленная дискуссия «о прекрасном в музыке», в которой противоположные точки зрения были представлены с одной стороны Вагнером и его учениками, а с другой стороны — венцем Эдуардом Гансликом. Проблема музыкального восприятия была рассмотрена со всех сторон. В этой связи обращались также к попыткам установить, что стоит за музыкальным восприятием. И как раз в случае музыкального восприятия напрашивается мысль искать непосредственную связь между процессами циркуляции и внутренней жизнью чувств у человека. При этом, конечно, не следует упускать из виду непосредственную связь между нервной системой и процессами представления. Однако было бы напрасно искать такую непосредственную связь между нервной системой и внутренней жизнью чувств, а также между нервной системой и волей.

19

Я убежден в том, что проникшие в науку в качестве изобретения материализма ложные гипотезы о сенситивных и моторных нервах оказывают куда большее влияние на общепринятые представления, чем это склонны предполагать, и в следующем поколении или через поколение они становятся уже образом мыслей. Да, я убежден в том, что это материалистическое учение о нервной системе уже стало для человечества образом мыслей и что такой образ мыслей, собственно говоря, разъединяет людей. Сегодня мы склонны воспринимать другого человека так, как будто бы он был замкнут от нас в жизни своих чувств, опосредуемой нервной системой, — а это воздвигает, барьеры между людьми. Поистине, существование таких барьеров привело к возникновению примечательных воззрений. Сегодня можно услышать и такое: когда я смотрю на другого человека, я вижу, что посреди лица у него есть нос, что у него два глаза на том же месте, на котором, я знаю, и у меня расположены глаза. У него лицо сформировано так же, как у меня, и, когда я это вижу, я бессознательно делаю заключение: в этом организме живет точно такое же «я», как во мне самом. В наше время многие уже разделяют эту теорию и представляют себе отношения между людьми столь внешне, что им кажется, что для того, чтобы прийти к мысли о наличии у другого человека «я», подобного их собственному «я», необходимо прежде, рассмотрев облик другого человека, сделать об этом бессознательное заключение. Объединить людей сможет лишь такое воззрение, которое будет жизнь нервной системы ставить во взаимосвязь с жизнью представлений, жизнью систем циркуляции и дыхания — с внутренней жизнью чувств, а процессы обмена веществ — с жизнью воли. Чтобы проиллюстрировать сказанное, я воспользуюсь образом.

20

Видите ли, будучи людьми, в духовно-душевном отношении мы действительно оказываемся в значительной мере разъединенными, если представляем себе внутреннюю жизнь чувств и движение воли совершающимися посредством нервов, а человек для нас ограничивается тем, что заключено в пределах его кожи. Душевная жизнь в этом случае представляется чрезвычайно изолированной. Такими чувствуют себя сегодня люди, а верным отображением этих чувствований является антисоциальное, становящееся все более антисоциальным состояние Европы.

21

Но есть и другая возможность. Мы сидим вместе в этом зале, мы дышим общим воздухом, было бы невозможно каждому из нас замкнуться в своем собственном пространстве дыхания Мы дышим общим воздухом. Кто всю совокупность душевной жизни низводит до нервной системы, тот изолирует человека. Но тот, кто ставит душевную жизнь в связь также и с дыханием, делает ее более социальной. Так же, как этот воздух является общественным, так и душевная жизнь становится для нас общественной, если мы ставим ее в связь с процессами нашей ритмической организации. И хотя при существующем теперь социальном порядке один человек в состоянии покупать то, что получше, а другой вынужден покупать то, что похуже, богатый, чтобы не есть того же, что и бедный, не может заказывать пищу на какой-нибудь другой планете, скажем на Луне. В отношении обмена веществ у нас общая жизнь. Поэтому жизнь воли для нас оказывается также чем-то общим, если мы соответствующим образом понимаем непосредственную первичную связь воли и обмена веществ. Вы еще увидите, как бесконечно важно понимать эту взаимосвязь внутренней жизни чувств со всем, что есть ритмического в человеческой природе и что ритмически объединяет человека с внешним миром, и как важно познать жизнь воли во взаимосвязи с процессами обмена веществ. Из этого примера также явствует, что духовная наука обладает большими возможностями для подлинного познания материи и ее процессов. Материализм же как роз осужден на то, чтобы ничего не понимать в материи.

22