Я хотел бы теперь еще с одной стороны охарактеризовать то, о чем уже неоднократно шла речь. Для истории нашей новой европейской цивилизации существенно, что около 1850 года в значительной мере оказалось утраченным непосредственное, природное чувство ритма; причем произошло это довольно незаметно. И теперь, спустя два поколения после этой утраты, мы уже не сознаем, сколь важно чувство ритма именно для воспитания детей, не сознаем, что нашему времени недостает именно его. Чтобы понять это, нужно принять во внимание следующее.

6

В продолжение дня человек непрестанно колеблется между сном и бодрствованием. Так называемое бодрствование считается хорошо известным, потому что человек тогда сознает сам себя. А благодаря органам чувств он достигает сознания внешнего мира. Короче, человек считает, что состояние бодрствования он знает. А состояние от засыпания до пробуждения он не знает, при нашей обычной жизни человек не имеет тогда никакого сознания самого себя. У него тогда не так уж много и сознательных восприятий внешнего мира. Таким образом, это состояние выступает в нашей жизни как явно бессознательное. Некоторое представление о взаимодействии этих двух состояний мы получим, указав на две полярные противоположности. Они имеют большое значение для искусства воспитания. Речь идет об изобразительном и музыкальном, двух полярностях, которые уже были упомянуты и которые сегодня мы рассмотрим под особым углом зрения.

7

Рассмотрим изобразительное, к которому я отношу рисование, живопись и скульптуру. Вспомним в этой связи обо всем том, что мы уже сочли необходимым для начальной школы. Как действует в человеке изобразительное? Так, что человек, исходя из своей собственной природы, по-новому создает вовне те формы, которые он встречает во внешнем мире. Я уже обращал внимание на то, что опора на модель, преданность модели не является чем-то важным, но мы должны, исходя из нашей собственной природы, прийти к чувству, ощущению формы. Но, конечно, затем мы убедимся, что, изображая, формируя в пространстве, мы находимся внутри того элемента, который извне окружает, объемлет нас в бодрственном состоянии. Мы чертим линии, наносим цвета, лепим формы. Линии как таковые не существуют в природе, но посредством природы мы создаем их; вовне пишем мы красками и создаем форму.

8

Рассмотрим теперь музыкальное. Вспомним, что оно пронизывает и озвучивает также и язык. Тут мы должны сказать: сам по себе музыкальный элемент выражает только душевную жизнь. Все, что проявляется как музыкальное, лишь очень условно может иметь во внешнем мире такие же аналогии, какие в нем имеют скульптура, живопись и рисунок. В музыке невозможно столь же буквально воспроизводить внешний мир, как в скульптуре и вообще в изобразительном искусстве. Итак, значит ли это, что в музыке нет никакого содержания? В музыке есть содержание. Содержанием музыки является ее мелодика. Откуда берется мелодическое? Удачным было бы провести сравнение с пластическим. Не правда ли, пластический элемент организован пространственно, а мелодический — во времени? Но тот, у кого развита соответствующая восприимчивость, знает, что в мелодическом содержится своего рода временная пластика. Мелодический элемент в какой-то мере соответствует пластике внешнего мира.

9

Теперь обратимся к иной сфере. В нашей душевной жизни есть летучий, мимолетный элемент. — сновидения. Детские сновидения должны быть рассмотрены особо. Учителям следовало бы знакомиться со сновидческой жизнью своих учеников. Мы еще вернемся к этому. Итак, каждому человеку знаком этот летучий мир; У того, кто надлежащим образом изучает его, взгляд на сны коренным образом отличается от популярных, дилетантских воззрений. Популярный подход имеет дело с содержанием снов — ведь профанов прежде всего интересует, что оно означает. Но стоит надлежащим образом обратиться к этому волшебному, таинственному миру, как окажется, что суть дела заключена совсем в ином. Вот человек рассказывает кому-то свое сновидение: «Я карабкаюсь по крутому горному склону, но перед самой вершиной оказывается непреодолимое препятствие. Вершина кажется неприступной. Я делаю новые попытки, но тут появляются дикие звери и какие-то демоны». А вот свое сновидение рассказывает другой человек: «Я шел по дороге и пришел к пещере. Вошел внутрь. Сразу стало темно, и я не мог идти дальше — путь мне преграждали всевозможные препятствия. Так я и не добрался до своей цели». Другие расскажут другое, каждый по-своему. Образы в рассказах будут самые разные. Один видел во сне восхождение, другому представлялось, что он блуждает в пещере, третьему еще что-то. Но дело не в образах. Образы суть нечто полностью привнесенное, вотканное. То же, чему они соответствуют, — это переживание напряжения, которое постепенно охватывает человека и от которого он не в состоянии освободиться, от которого он освободится только по пробуждении.

10

Противодействие напряжению, само напряжение, стесненность, подавленность, — и есть то, что предстает во всем разнообразии образов.

11