Итак, имеется зависимость между переживанием во сне нарастающих и спадающих волн напряжения, ожидания, разочарования и образами сновидений. Ведь этим образам также присущ характер нарастания и спада, прилива и отлива. Душевное состояние — вот, что существенно. Сама образность неважна. А вот переживает ли человек сначала напряжение, а потом облегчение или же сначала надежду, а потом разочарование — это важно, потому что от этого зависит душевное самочувствие на следующий день. Подобные сновидения могут свидетельствовать и об общем душевном состоянии того, кто их видит. Показательна здесь эта нарастающая и ниспадающая кривая. А то, что на границе пробуждения предстает как образы, это только одеяния, которые соткало себе сновидение. Вглядимся в эту жизнь сновидений. Спросим себя: что переживает человек во сне до пробуждения? И мы увидим, что, пока человек спит, он переживает нарастание и спад, а в момент пробуждения это переживание облекается в образы. Таковы все характерные сновидения. Я хочу пересказать вам одно из них.

12

Некий студент стоит у двери в аудиторию. К нему подходит другой студент и сильно оскорбляет его; так сильно, что — как это принято у студентов — один вызывает другого на дуэль. Ему снится, что уже назначены секунданты, вместе с которыми они едут в лес, где все подготавливается для дуэли. Первый выстрел он еще слышит во сне, а потом просыпается и видит, что опрокинул стоявший рядом с кроватью стул. Это и был выстрел. Это и было единственное внешнее событие. Значит, в этот момент в его голове пронесся целый мир сновидческих образов. А то, что было облечено в эти образы, — это длящееся во времени душевное состояние.

13

Теперь сравните то, что лежит в основе сновидений, — это нарастание, прилив и отлив чувств, это напряжение и освобождение или, быть может, постигающие нас бедствия, — сравните это с тем, что лежит в основе музыкального элемента; и вы увидите, что музыкальное заключает в себе точно такие же приливы и отливы. Исследуя дальше в данном направлении, вы обнаружите, что ваяние и рисование представляют собой подражание формам, которые мы воспринимаем от пробуждения до засыпания. А мелодии, все музыкальное, сообщают нам о переживаниях, относящихся, по-видимому, к совершенно бессознательным состояниям; в дневную жизнь они вступают как реминисценции. Люди так мало знают о происхождении музыкальных тем потому, что то, что изживает себя в музыкальных темах, они переживают между засыпанием и пробуждением. Для современных людей это еще один бессознательный элемент, который обнаруживает себя, лишь облекаясь в сопутствующие сновидению образы. Но этот царящий во сне бессознательный элемент, этот царящий в музыкальных темах элемент мы должны воспринять в наше искусство преподавания; тогда в искусстве воспитания мы преодолеем материализм.

14

Если вы теперь обратитесь к духу того, что было здесь высказано, вы убедитесь, что мы всегда стремились воспринять этот элемент; вспомните, что было сказано о необходимости опираться на художественный элемент в начальной школе, об извлечении грамматики из диалекта при преподавании языка. Вдумайтесь: что, собственно, совершаете вы, вычленяя грамматику из той диалектной речи, которую ребенок приносит с собой в школу. Через какое жизненное состояние проходим мы в период формирования речи? Попробуйте мысленно возвратиться в прошлое — так далеко назад, как вы только можете вспомнить, — и вы не сможете достичь того времени, когда вы еще совсем не умели говорить. Человек овладевает речью в то время, когда жизнь еще является для него сном. И если вы с этой точки зрения сравните совершенно особенный, грезящий мир ребенка со сновидениями и с тем, как ткет свою материю музыкальный, мелодический элемент, вы увидите нечто очень схожее. Бессознательное обучение речи совершается примерно так же, как происходит пробуждение из сна, так же, как возникают сновидения. Так же обстоит и с мелодиями — мы не сознаем, откуда они берутся. Они переносятся из сна. От засыпания и до пробуждения мы погружены в переживание временной пластики. Но на современной ступени развития человек не может в состоянии ясного сознания переживать эту временную пластику. Путь к тому, чтобы переживать ее как факт, как событие, описан в моей книге «Как достигнуть познания сверхчувственных миров?». Все это правомерно не только по отношению к педагогике. Но, будучи педагогами, мы можем видеть, сколь необходимо учитывать этот коренящийся в сне ребенка бессознательный элемент. И он будет учтен, если при обучении музыке мы отдадим предпочтение тематическому, и музыкальное — в той мере, в какой ребенок им уже владеет — станем анализировать точно так же, как, исходя из целого предложения, мы анализируем язык. Мы должны уже очень рано научить ребенка узнавать в музыке тематическое, научить его по-настоящему чувствовать мелодию; он должен анализировать ее подобно предложению; здесь мелодия начинается, здесь прекращается, здесь точка, здесь начинается новая мелодия. Если ребенок таким образом начнет понимать музыку еще до того, как научится осознавать ее содержание, это чудодейственно скажется на его развитии. Так мы отсылаем ребенка к тому, что несет в себе человеческая природа, но почти никогда не становится зримым.

15

Что такое мелодия, знает каждый, что такое предложение, также знают все. Но то, что предложение, состоящее из подлежащего, сказуемого, дополнения, в действительности является мелодией, известно лишь очень немногим. Так же как кривая чувства, его приливы и отливы, вступая в сознание, облекается в образы, — так в глубинах нашего существа предложения мы переживаем музыкально. Приспосабливая наши переживания ко внешнему миру, мы облекаем музыкальные восприятия в пластические образы. Вот предложение: «Ребенок выполняет задание». Это — подлежащее сказуемое, дополнение. В человеке прозвучало трезвучие. То, что пережито в глубине души — трезвучие. В нем первый тон соответствует слову «ребенок», второй — слову «выполняет», а третий — слову «задание». Пройдя через переживание, три музыкальных тона облекаются в образы, живут в реальности; и точно так же, когда в нашем дневном сознании живет предложение, в нашем подсознании ему соответствует музыкальное, мелодическое. Обратимся от чувственного к сверхчувственному, отбросим чувственное содержание и проникнем в то, что, собственно, и скрывается за звучанием музыки, — в тематическое, которое, в своей первичной форме, воспринимается нами во сне, — и мы сможем рассмотреть человека в его полноте. Тогда мы поймем, что означает для ребенка, если, занимаясь с ним, мы даем ему почувствовать хотя бы намек на мелодическую природу предложения. Мы должны говорить не сухой прозой, но вносить в предложение элемент рецитации: стремиться, чтобы присутствовали полнота звучания, мелодика и ритм.

16