Разумеется, оставаться на почве абстрактного для педагога значит, обладать прекрасными принципами: скажем, человек должен развиваться в соответствии со своей индивидуальностью; следует изучать, какие силы действуют в существе развивающегося ребенка, и при помощи педагогического искусства следуете определенной мере развивать именно то, что стремится проявиться из человеческого существа. Это — превосходные принципы, но они не должны оставаться абстрактными, они не должны оставаться тем, на что попросту смотрят как на превосходные принципы и имеют намерение это употребить. Нет, принципы лишь тогда что-либо значат, когда они действительно могут перейти в жизнь, когда жизнь действительно предоставляет возможность воспринимать развивающегося человека от первого года жизни и до взрослого возраста так, чтобы действительно видеть проявляющиеся силы.

13

Имея же лишь предлагаемое современной антропологией представление о человеке, какое вы сегодня можете почерпнуть из науки, — вы даже не заметите, что, собственно, обнаруживается в ребенке, что хочет проявиться. Просто нужны определенные предпосылки для того, чтобы говорить: человек состоит из физического тела, эфирного тела, астрального тела и «я»-существа. Следует способ рассмотрения, вошедший теперь в обыкновение благодаря материалистическому естествознанию, применять лишь к физической организации человека, а также обрести еще и другую перспективу для рассмотрения его. Следует представлять себе человека весьма сложным существом и пережить, как в человеческой природе проявляется то, что не может быть охвачено одними лишь физическими законами, то, что мы можем постичь лишь посредством высших членов человеческой природы.

14

Что же это значит, когда мы говорим: человек состоит из четырех членов? Видите ли, тогда имеют в виду нечто само собой разумеющееся для педагога, знакомого с психологией, но, хотя для него это и не секрет, отсюда еще не следует, что он способен к глубокому проникновению в полноту человеческого существа. Известно ведь, сколько психологи и специалисты по педагогической психологии дискутировали о том, что душевное в человеке представляет собой — скажем мы, стараясь быть возможно более осмотрительными — трехчленную метаморфозу мышления, чувства и воли. Вы знаете, сколько велось споров в ходе девятнадцатого столетия и вплоть до наших дней о том, первична ли воля, из которой затем проявляется мышление, или основу составляет мышление или же представление. Вы знаете, в Гербартовой педагогике, например, с господствующим в ней интеллектуализмом, предполагается, что воля есть лишь своего рода результат движения представлений. Достаточно непредвзято взглянуть на весь образ дискутирования о мышлении, чувстве и воле, чтобы убедиться, что этим дискуссиям чего-то недостает. Недостает действительного проникновения в существо человека. И вот, таким проникновением обладает духовная наука. Она хочет, чтобы вновь была обретена способность видеть существо человека во всей его целостности.

15

Мы говорим, если мы не желаем быть неотесанными материалистами, что у человека есть не только внешнее, физическое тело, но еще и душа, и душевному мы приписываем мышление, чувствование и волю. Но знакомы ли вам разворачивающиеся ныне дискуссии, которые все снова и снова сводятся к одному: невозможно составить никакого представления о том, как связаны между собой душевное и телесное, как воздействует душевное на телесное, телесное на душевное. В сущности, этот вопрос мучит всех людей, которые серьезно относятся к подобным вещам. Но не догадываются, что, вероятно, не вполне правильна сама постановка вопроса в ее обычном, нынешнем виде. Они не догадываются, что, вероятно, однажды должен быть изменен весь образ рассмотрения.

16

Как именно душевное проявляется в телесном, мы постигаем имея перед глазами растущего ребенка и вглядываясь в его развитие. Кто обладает чувством внешней формы, как она столь удивительно, столь загадочным образом, с одной стороны, и столь многозначаще для человеческого чувства, с другой стороны, выражена в ребенке, когда день за днем в первую неделю жизни, когда неделя за неделей, месяц за месяцем мы созерцаем его, кто наблюдает это превращение и способен чувствовать, как проявляется душевное, то должен поставить вопрос: как, собственно связывается то, что мы развиваем в душевной сфере, с внешне-телесным?

17

Ибо ведь очевидно, что в телесном созидает душевное, как раз в ребенке это видно. Но у нынешней науки недостает сил, я хочу сказать, у нее тупой инструментарий для того, чтобы к вопросу «Как действует душевное в физическом?» подойти правильным образом. Некоторые явления наука сегодня просто не рассматривает соответствующим образом. И вот, на первом году жизни ребенка мы оказываемся перед лицом явления, задающего нам каждый день новые загадки; нужно только их видеть.

18

В конце первого года, или несколько позже, ребенок обретает свои первые молочные зубы, которые затем выпадают и после семи лет заменяются коренными зубами. Разумеется, это явление во всех подробностях описано современной наукой. Но исследовать, что оно, собственно, означает, что значит оно для всего развития человека, сегодняшняя наука просто бессильна. И далее, мы видим, как затем ребенок развивается до половой зрелости, как это вступление в фазу половой зрелости производит совершенную революцию в телесной и душевной жизни человека. В отношении средней школы мы знаем: именно время между сменой зубов и половой зрелостью представляет собой важнейший для воспитания период. Но наука и вся жизнь сегодня не обладают силой проникнуть в то, что происходит в области, которую мы называем не собственно телесной и не собственно душевной, но телесно-душевной областью человека.

19