Совсем другие соотношения устанавливаются со смертью человека. Тут прежде всего бросается в глаза, что человек оставляет свое физическое тело в пределах земной жизни — тело это принимается силами физического мира и распыляется, уничтожается. Это физическое тело уже не может теперь вызывать впечатления, описанные мною, — впечатления, выступающие перед спящим человеком благодаря выдыхаемому воздуху, ибо тело уже больше ничего не выдыхает. Физическое тело, так сказать, в своем устройстве для самого человека теперь потеряно. Но что-то не утрачено; и то, что не утрачено, можно понять, даже опираясь лишь на обыденное сознание. Наша душевная жизнь включает мышление, чувствование и воление. Но кроме мысли, чувства и воли мы имеем еще нечто особенное. Это воспоминание. Мы думаем не только о том, что наличествует перед нами или вокруг нас в данный момент. Наш внутренний мир сохраняет остатки пережитого. То, что мы пережили когда-то, снова приходит в голову. Да, особенно об этом феномене воспоминания примечательные обитатели Земли, называемые психологами, разработали весьма курьезные теории. Эти исследователи души говорят примерно следующее: человек пользуется своими органами чувств; он воспринимает то или другое и обдумывает воспринятое. Теперь у него есть мысли. Он отворачивается — и забывает все происходящее. А через некоторое время извлекает все это из своей памяти: вспоминается то, что когда-то было. Мы можем снова представить себе то, что в промежутке между этими двумя моментами мы себе не представляли, чего в данный момент уже нет, что уже прошло. Стало быть, полагают эти люди, происходит следующее: человек строит себе именно представление, мысль о том, что он воспринял, затем мысль эта как бы куда-то погружается, словно в душе есть шкаф с ящиками, и когда человек вспоминает, мысль выходит из этого шкафа наружу. Либо она сама собой оттуда выскакивает, либо мы ее оттуда извлекаем.

31

Вот вам образец путаного мышления. Потому что эта вера, будто мысль, являющаяся воспоминанием, где-то лежит, откуда ее можно извлечь, совершенно не соответствует тому положению дел, которое, собственно, обнаруживается. Только сравните непосредственное восприятие, имеющееся у вас, восприятие, с которым вы связываете мысль, — с тем, как всплывает представление-вспоминание, мысль-воспоминание. Вы ведь не отличаете первое от второго. Вы получаете извне чувственное впечатление, к нему присоединяется мысль. То, что находится за чувственным впечатлением и что вызывает в вас мысль, вы ведь обычно тоже называете неведомым. Мысль, поднимающаяся из внутреннего мира как воспоминание, — ничуть не отличается от мысли, выступающей при восприятии. Один раз перед вами, если схематически изобразить здесь человека, то тут будет окружающая его действительность (желтый); мысль выступает извне (красный), выступает из окружающей действительности. В другой раз она приходит изнутри: тогда это — мысль-воспоминание (красная стрела снизу вверх). Она только приходит с разных сторон.

32

Когда мы что-то воспринимаем или переживаем, то под покровом представления, под покровом мышления постоянно что-то совершается. Ведь это так: мы воспринимаем — думая. Но воспринятое погружается и в наше тело. Мысль только отделяется. Нечто погружается в наше тело, и этого-то мы не воспринимаем. Это разыгрывается, когда мы думаем о воспринятом, и из этого складывается впечатление. То, что при этом погружается в наш организм, это вовсе не мысль, а нечто совершенно другое. Но это «совершенно другое», в свою очередь, вызывает в нас процесс, который мы позднее воспринимаем и о котором мы потом формируем мысли-воспоминания так же, как формируем мысли в связи с внешним миром. Мысль всегда в настоящем. А непредвзятое наблюдение как раз показывает, что это так, что мысль не хранится где-то в ящике. Но имеется некоторый процесс, и этот-то разыгрывающийся процесс мы совместно с воспоминанием преобразуем затем в мысль, так же, как преобразовываем в мысль внешнее восприятие.

33

Я обременяю вас всеми этими соображениями, поскольку иначе вы никак не сможете прийти к пониманию природы воспоминания. Дети, хотя и полусознательно, знают, а иногда, в особенных случаях, знают и взрослые, что мысль никак не хочет погружаться в нас. Поэтому если мы хотим что-то заучить наизусть, то призываем на помощь совсем другие вещи. Только подумайте: некоторые декламируют вслух, другие помогают себе всякими странными жестами, когда что-нибудь зубрят. И в самом деле, суть в том, что параллельно процессу простого представления здесь происходит еще совершенно другой процесс. И то, что мы в этом случае вспоминаем, представляет собой только самую незначительную часть всего того, что происходит.

34

Вы же знаете, мы постоянно, начиная с пробуждения и до засыпания, идем по жизни — впечатления сыплются на нас со всех сторон. Мы замечаем очень немногое из них, но зато они «замечают» нас, и тогда многое, многое запечатлевается в нас такого, что мы потом не вспоминаем. Там, в глубине нашего существа, таится богатейший мир, лишь жалкие фрагменты которого поднимаются в наше сознание в виде мыслей. Этот мир, реально заключенный в нас, подобен глубочайшему морю, и то, что является представлением-воспоминанием, напоминает отдельную волну. Но все это существует в нас. Видите ли, все, что таким образом существует в нас, дано нам не физическим миром. Но он не может также этого у нас отнять. И когда физическое тело отделяется от человеческого существа, то весь этот мир продолжает существовать, оставаясь в эфирном теле. Непосредственно после смерти человек в действительности хранит все свои переживания запечатленными в эфирном теле — он несет их как бы в свернутом виде.

35

И самое первое, что человек переживает непосредственно после смерти: что существуют не только привычные отрывочные воспоминания, являвшиеся ему прежде в его земном сознании, но существует все, что произвело на него какое-то впечатление: свою земную жизнь со всем, что в ней произвело на него впечатление, полностью человек встречает сразу же после смерти. И человек был бы обречен вечно созерцать свою прошедшую жизнь на Земле, если бы нечто другое не наступило теперь в отношении эфирного тела, подобно тому, что в отношении физического тела наступает из-за воздействия Земли и ее сил. Стихии Земли принимают физическое тело и уничтожают его. Мировой эфир, о котором я вам говорил, излучается в нашу сторону с периферии и, вливаясь в нас, распыляет все запечатленное в нас по всем направлениям Космоса. Поэтому следующим переживанием человека является то многое, очень многое, что во время земной жизни производило на него впечатление. Все это вошло в мое эфирное тело, — осознает человек. Я созерцаю все это, но созерцаю все неотчетливей. Как если бы я видел дерево, которое во время жизни произвело на меня сильное впечатление. Я сначала вижу его такой же величины, каким оно было в физическом пространстве, когда произвело на меня впечатление. Затем оно растет. Оно становится больше, но и расплывчатее: оно все время увеличивается в размерах и достигает гигантской величины, становится все больше и больше, все призрачней и тенеподобней. И так же здесь: я знал человека в его физическом облике, и этот его облик таким, как он запечатлелся в моем эфирном теле, является мне непосредственно после смерти; но тут он начинает расти и становится все более призрачным; и все растет и делается все призрачней, покуда не вырастает во весь Космос и становится тем самым совершенно призрачным, полностью исчезая.

36

Так проходит несколько дней. Все стало гигантских размеров, все стало совершенно призрачным от этого гигантского увеличения в размерах и при этом, теряя интенсивность, отпадает от человека как его второй труп. Но это, собственно, значит: Космос забирает эфирное тело у человека. Теперь человек находится в своем "Я" и в своем астральном теле. И все, что было запечатлено в эфирном теле, теперь — в Космосе, все это истекло в Космос. И мы видим воздействие мира за кулисами нашего собственного бытия.

37