Следующего этапа нашего восхождения на пути познания мы достигаем, претворяя силу любви в силу познания. Но только это не та любовь, о которой по большей части только в банальном смысле говорят в наше материалистическое время, но такая любовь, которая способна соединить нас с тем существом, которым сами мы не являемся в физическом мире. То есть уметь действительно чувствовать то, что происходит в другом существе — значит, уметь полностью покинуть себя и снова ожить в другом существе. В обыкновенной человеческой жизни любовь не поднимается на такую высоту, чтобы можно было сделать ее силой познания. Для этого нужно сначала создать указанное пустотное сознание, нужно, находясь в этом состоянии, приобрести некоторый опыт. Да, и тогда проходят через то, чего многие люди, стремящиеся к познанию высших миров, никак не ищут. Тогда проходят именно через то, что можно назвать болью, скорбью познавания.

26

Если человек ранен, это причиняет ему боль. Почему? Потому что его духовное существо из-за повреждения физического тела не может правильно пронизать его в этом месте. Всякая боль происходит из-за того, что по какой-то причине мы не можем своим духовным существом пронизать физическое тело. И когда мы переживаем боль от чего-то внешнего, это происходит по той же причине: из-за невозможности воссоединения. Когда мы достигаем пустотного сознания, в которое вливается совсем иной мир, нежели тот, к которому мы привыкли, то в инспиративном познании мы лишены всего своего физического человека, становясь одной открытой раной, когда все болит. Через это нужно сначала пройти. Оставление физического тела нужно пройти как подлинную боль, как подлинное страдание, для того, чтобы достичь инспиративного познания, чтобы достичь его в непосредственном созерцании, а не просто в понимании. Разумеется, само понимание может происходить без всякой боли и должно быть доступно человеку и тогда, когда он не проходит через страдание посвящения. Однако для того, чтобы сознательно пережить то, что, собственно, есть в человеке из бытия до рождения, — то, что еще сохранилось в нем из духовного мира и что воздействует на него сейчас, — нужно сначала пройти через бездну неизбежного, я сказал бы, вселенского страдания, вселенской боли.

27

И тогда-то мы обогащаемся опытом нашего возрождения в совершенно другом существе, тогда-то мы только и учимся превосходящей все наивысочайшей любви, заключающейся в том, что действительно мы забываем о самих себе не абстрактно, но способны совершенно пренебречь собой и перейти в другого. И если такая любовь приходит в связи с высшим, инспиративным познанием, то, собственно, лишь тогда мы получаем возможность со всем жизненным теплом, со всей задушевной искренностью, со всей проникновенностью сердца, что, естественно, само по себе является чем-то душевным, вступить в мир духовный. И если мы хотим дальше двигаться по пути познания, мы должны осуществить это. В этом смысле любовь должна стать силой познания. Потому что когда любовь, выступая в качестве способности познания, достигает определенной высоты, определенной силы, то тогда, пройдя через ваше доземное бытие, вы вступаете в свою прежнюю земную жизнь. Миновав все, что вы прошли в промежутке между вашей последней смертью и нынешней земной жизнью, вы проникаете в вашу прежнюю земную жизнь, в то, что называется предыдущим воплощением.

28

Видите ли, в то время вы также ходили по Земле, само собой разумеется, в физическом теле. Но от всего того, что у вас было тогда как физическое тело, ничего не сохранилось. Все это поглощено стихиями Земли, ничего от него не осталось. То, что в то время было вашим внутренним существом, совершенно одухотворилось и живет в вас в совершенно духовной форме.

29

Поистине, наше "Я", проходя сквозь врата смерти, проходя сквозь духовный мир к новой земной жизни, совершенно одухотворяется. И тот, кто надеется постичь это "Я" при помощи обычных сил повседневного сознания, тот не сможет сделать этого. Его можно постичь, если только любовь в высшей степени усилена таким образом, как я изложил. Ибо тот, кем мы были в прежней жизни, равным образом находится уже вне нас, как вне нас — всякий другой человек в этой жизни. Такая же степень внеположного бытия присуща нашему "Я". Несомненно, что это "Я" становится тогда нашим достоянием. Мы переживаем его как самих себя, но сначала должны научиться любить так, чтобы в этой любви не было совсем ничего эгоистического. Это было бы чем-то ужасным, если бы мы в обычном смысле слова влюбились в свое прежнее воплощение. Наша любовь должна в высшем смысле усилиться, так чтобы мы могли переживать именно это наше предыдущее воплощение в то же время и как инобытие. И когда сила познания посредством пустотного сознания восходит до силы познания посредством превосходящей все другое любви, тогда нам удается подойти к четвертому началу человеческого существа, — к его подлинному "Я".

30

У человека есть физическое тело. С помощью этого тела каждое мгновение он живет в нынешнем физическом мире Земли. У человека есть эфирное тело. Благодаря ему он живет, собственно, непрерывно, начиная с того момента перед рождением, когда он собрал свое эфирное тело из всеобщего мирового эфира. Наконец, у человека есть астральное тело. Благодаря ему он живет на протяжении всего своего бытия между прошлой смертью и нынешним нисхождением на Землю. И затем у него есть его "Я". Благодаря ему его жизнь охватывает и прошлую земную жизнь. Поэтому, когда мы касаемся состава человека, мы должны говорить о его протяженности во времени. Наше прежнее сознание "Я" мы несем теперь в себе подсознательно. Но как мы несем его в себе? Если вы хотите исследовать это, обратите внимание на то, — и это будет также одним из путей, каким подступают к "Я", — что здесь, в физическом мире, человек является не только «твердым» телом, не только «жидким» человеком, не только «воздушным» человеком, но что человек является и «тепловым» организмом. На элементарном уровне это и так знает каждый: измеряя температуру, вы получите разные показания в зависимости от того, в каком месте организма вы ее измеряете. Это относится ко всему человеческому организму. Различна температура головы, верхней части тела, у большого пальца ноги, совершенно другая внутри — в печени и в легких. Вы ведь — не только то, что видите нарисованным в анатомическом атласе в виде твердых форм: вы — жидкий организм, находящийся в постоянном движении, вы — «воздушный» организм, который пронизывает вас, как если бы вас пронизывало могучее симфоническое, органически-музыкальное начало. А кроме того вы состоите из изменчивого, дифференцированного в отношении тепла и холода образования, из теплового организма, и внутри этого теплового организма живете вы сами. Это вы и чувствуете. В конце концов вы ведь не особо сознаете, что, живете, скажем, в вашей большой берцовой кости или другой кости, не осознаете сколько-нибудь заметно, что живете в вашей печени или же в текущих по кровеносным сосудам соках. Но то, что вы живете в вашем тепле, это вы сознаете весьма явственно: даже если вы не классифицируете это тепло, не говорите себе: вот моя тепловая рука, вот моя тепловая нога, вот моя тепловая печень и так далее: все это существует, и если наступает нарушение, если нет нормальной, присущей человеку дифференциации в тепловом организме, вы ощущаете это как заболевание, как боль. Когда созерцают эфирное, когда развитое сознание проникает к образности, к имагинации, перед человеком встают созидательные образы. Воспринимая астральное, слышат музыку мировых сфер. Она подступает к человеку или же пробивается из нас. Потому что наше собственное астральное тело ведет нас назад, в наше предземное бытие. И если мы идем дальше по пути познания, возвышающегося до интенсивнейшей любви, когда сила любви становится силой познания, когда сначала мы видим свое собственное бытие из нашей прошлой земной жизни вливающимся в нашу нынешнюю земную жизнь, тогда мы чувствуем эту предшествовавшую земную жизнь в правильном распределении тепла в тепловом организме, внутри которого мы живем. Это — истинная интуиция. Тогда мы живем внутри этого. И когда в нас возникает какой-нибудь импульс, побуждающий нас сделать то или иное, то он ведь приходит не только из духовного мира, как это бывает в астральном теле, но из гораздо большего отдаления — из нашей прежней земной жизни. Прежняя земная жизнь действует в теплоте вашего организма и порождает то или иное побуждение. Если в «твердом» человеке земной стихии мы видим физическое тело, в «жидком» — эфирное тело, в «воздушном» — астральное тело, то в «тепловом» элементе человека мы созерцаем собственное "Я". "Я" нынешнего воплощения никогда не бывает «готово» — оно только формируется. Истинное, глубоко в подсознании действующее "Я" — это "Я" прошлой земной жизни. И перед созерцающим сознанием человек, которого вы встречаете, выглядит таким образом, что вы говорите: вот он стоит передо мною, сначала я вижу его таким, каков он стоит передо мной моими внешними чувствами. Затем я вижу его эфирное тело, я вижу астральное тело, но затем я вижу за ним другого человека, которым он был в прежнем воплощении.

31

В действительности, чем дальше развивается это сознание, тем больше для него проявляется, — в перспективе это вырисовывается так (рисует): голова человека нынешнего воплощения, несколько выше — голова человека предыдущего воплощения, еще выше — голова человека еще более раннего воплощения. В цивилизациях, которые благодаря инстинктивному сознанию еще предчувствовали такие вещи, вы обнаружите рисунки, на которых за отчетливо нарисованным ликом, относящимся к данной земной жизни, виден другой, менее отчетливо прорисованный лик, и третий — еще менее отчетливый. Существуют такие египетские изображения. Кто видит, как за присущим в настоящий момент человеком возникает человек прежней и еще более дальних инкарнаций, тот понимает эти изображения. И только тогда разговоры о "Я" человека как четвертого начала человеческой природы являются реальными, когда бытие человека одновременно охватывает и его прежние инкарнации.

32

Все это действует в «тепловом» человеке. Инспирация может еще приходить к человеку как изнутри, так и извне. В тепле же мы сами находимся внутри. Это — интуиция, подлинная интуиция. Тепло мы переживаем внутри себя совершенно по-другому, чем что бы то ни было.

33