И вот теперь наступает для человека момент, когда он говорит себе: ну, хорошо, я человек, я могу рассматривать себя внешним образом, как смотрят на встречающиеся в природе вещи. Внутренне я чувствую весьма смутно напряжение своих мышц, и, собственно говоря, ничего не знаю о том, как мои мысли сообщаются этому мышечному усилию. Однако если человек укрепляет свое мышление, как я это описал, он чувствует это укрепленное мышление как бы текущим, струящимся, пульсирующим в своем существе. Он чувствует в себе «второго» человека. Конечно, это пока абстрактно. Главное в том, что в то мгновение, когда у людей возникает ощущение в себе «второго» человека, их начинают затрагивать внеземные вещи таким же образом, как до этого их волновали только земные. Я имею в виду пространственно внеземные вещи. В то мгновение, когда вы чувствуете, что мысль стала внутренней жизнью, когда вы чувствуете динамику мысли, как чувствуют — если на него обращать внимание — дыхание, в этот момент вы прибавляете ко всей своей человеческой природе нечто новое. До этого вы, к примеру, чувствовали: я стою, опираясь ногами о землю. Земля держит меня. Если бы подо мной не было земли, служащей опорой, я бы упал в бездну. Я стою на чем-то.

22

После того, как вы укрепили мышление и чувствуете в себе «второго» человека, в тот момент, когда вы особенно заинтересуетесь этим «вторым» человеком в вас, — окружающая земная действительность перестает быть для вас столь же интересной, как прежде. Это не означает, что вы становитесь мечтателем. Вы не будете им, если внутренне ясным и искренным образом продвинетесь по таким ступеням познания. Мы вполне способны вернуться в мир повседневной жизни во всеоружии жизненного опыта. Не станем мы фантазерами, не станем говорить: ах, вот я познакомился с духовным миром, земной утратил для меня свою ценность и реальность, теперь я буду заниматься только духовным миром. На истинно духовном пути фантастами не становятся, но как раз наоборот: учатся еще больше ценить внешнюю жизнь, когда снова в нее возвращаются. И моменты, когда вышеописанным способом мы выходим за пределы внешней жизни и когда наш интерес оказывается прикован к обретенному в нас «второму» человеку, такие моменты все равно долго удерживаться не могут. Ибо если пытаться действительно, без самообмана, внутренне удерживать их, то для этого требуются значительные силы, собрать которые воедино можно лишь на некоторое время, как правило, не слишком надолго.

23

Однако это обращение ко «второму» человеку в нас связано с тем, что пространственное окружение Земли начинает становиться столь же ценным, как прежде было ценным то, что существует внизу, на Земле. Мы знаем, что земля дает нам опору. Знаем, что из разных своих царств природа дарит нам те субстанции, которые мы должны поглощать, чтобы посредством питания тело постоянно получало побуждения, в которых оно нуждается. Мы знаем, как в этом смысле человек связан с земной природой. И точно так же, как идут в огород, чтобы срезать пару кочанов капусты, сварить их и съесть, то есть подобно тому, как нам необходимо то, что растет в огороде, подобно тому, как все это связано с тем, что представляет собой первый, физический человек, — точно так же мы знакомимся теперь с тем, чем является для нас солнечный луч, чем — лунный свет, что такое для нас все это мерцание звезд вокруг Земли, и шаг за шагом получаем возможность отнести то, что пространственно окружает Землю, ко «второму» человеку, подобно тому, как прежде думали о первом, физическом теле и его связи с физическим земным окружением.

24

И тогда мы говорим себе: то, что ты в себе содержишь, — все эти мускулы, кости, легкие, печень и так далее, — все это связано с капустой, или с фазанами и тому подобными вещами во внешнем мире. Но то, что ты заключаешь в себе как «второго» человека, что ты осознал благодаря укреплению мышления, — связано с Солнцем и Луной, со звездным мерцанием небес, связано с пространственным окружением Земли. Ты знакомишься с пространственным окружением Земли, знакомишься с ним даже ближе, чем обычно знакомишься с тем, что окружает тебя на Земле, если только ты не специалист по гигиене питания или кто-нибудь в этом роде. Так приобретают — поначалу в пространственном отношении — поистине второй мир.

25

Мы учимся расценивать себя как обитателей звездных миров, подобно тому, как прежде расценивали себя как жителей Земли. До этих пор мы именно не могли расценивать себя как обитателей звездных миров — потому что наука, не достигающая укрепления мышления, не способна дать человеку сознание, что касательно своего «второго» человека он так связан с пространственным окружением Земли, как в качестве физического человека связан с Землей. Этого наука не знает. Она занимается вычислениями. Но то, что следует из расчетов астрофизики и других дисциплин, говорит лишь о вещах, человека, в сущности, не затрагивающих, удовлетворяющих в лучшем случае его любопытство. Ибо какое, в конце концов, имеет значение для человека, для его внутреннего переживания, если мы знаем по новейшим представлениям, — хотя, кроме прочего, это не соответствует истине, — что в созвездии Гончих Псов возникла спиралевидная туманность или что еще и сегодня она находится в процессе образования. Это никак человека не затрагивает. Человек так относится к звездному миру, как относилось бы к миру земному какое-нибудь бестелесное существо, спустившееся погостить на Землю и не нуждающееся ни в питании, ни в чем-либо подобном, прекрасно существующее без всего этого, и так далее. В действительности же, укрепив указанным образом свое мышление, человек из гражданина одной только Земли становится гражданином Вселенной.

26

И тогда возникает совершенно определенное содержание сознания, которое можно охарактеризовать следующим образом. Мы говорим себе: то, что во внешнем мире есть капуста и хлеб, является для нас благом, это «строит» наше физическое тело, если воспользоваться в данном случае таким, впрочем, не вполне верным, выражением в соответствии с расхожим тривиальным представлением. И я обнаруживаю определенную связь между тем, что встречается вовне, в разных царствах природы, и моим физическим телом.

27

Но укрепленным мышлением я научаюсь обнаруживать точно такую же связь между своим «вторым» человеком и тем, что нас окружает во внеземном пространстве. Наконец, мы приходим к следующему: если выйти из дому ночью, то своим обычным зрением я ничего не увижу. Если же выйти днем, солнечный свет — сущность внеземная — делает видимыми все вещи. Сначала мне ничего не известно. Если ограничиваться одной Землей, то я знаю: здесь кочан капусты, а там кристалл кварца. То и другое я вижу благодаря солнечному свету, но на Земле меня интересует только различие между кочаном капусты и кристаллом кварца.

28

Однако теперь я начинаю понимать: я сам в качестве «второго» человека создан из того, что делает для меня зримым кочан капусты и кристалл кварца. И это очень значительный скачок, совершаемый в нашем сознании. Он означает полную метаморфозу сознания. Отсюда начинается следующее — человек говорит себе: когда ты стоишь на Земле, то видишь свое физическое окружение, связанное с твоим физическим человеком; но если же ты укрепишь мышление и пространственно внеземное существование станет для тебя миром, который непосредственно касается тебя, точнее, тебя и «второго» человека, которого ты в себе открыл, как прежде миром, который непосредственно тебя касался, был физический мир Земли, тогда ты станешь приписывать космическому эфиру, — подобно тому, как ты возводишь к физической Земле происхождение своего физического тела, — ты станешь приписывать космическому эфиру, благодаря действию которого только и становятся зримыми земные вещи, свое «второе» бытие. И, говоря теперь, что у тебя есть твое физическое тело и что у тебя есть эфирное тело, ты исходишь из собственного опыта. Если заниматься одной лишь систематизацией данных и мыслить себе человека как существо, состоящее из разных принципов, и так далее, то, разумеется, это не даст еще содержания познания — но действительное понимание вещей приобретается тогда, когда мы имеем в виду всю метаморфозу сознания, возникающую благодаря тому, что мы действительно открываем «второго» человека в себе.

29

Я беру своей физической рукой вещь, ее охватывает кисть моей руки. Я как бы чувствую поток силы, вызывающий названное движение. Благодаря же описанному укреплению мысли чувствуют мысль — как она, став внутренне подвижной, обусловливает возможность также своего рода осязания, живущего в данном случае в некоем организме, именно — в организме эфирном, тончайшем сверхчувственном организме, существующем столь же реально, как и организм физический, однако связанном не с земным, а с внеземным окружением.

30

Тут наступает момент, когда приходится, я бы сказал, снова спуститься ступенью ниже: ибо при помощи того имагинативного мышления, которое я описал, люди оказываются способными чувствовать в себе это осязание, свойственное второму человеку, и способны видеть связь с далями мирового эфира, причем с этими словами не следует связывать никакого иного представления, кроме того, о чем я здесь говорил, не следует вкладывать в них невесть откуда заимствованное содержание. Но для того, чтобы продвинуться дальше, нам нужно вернуться опять к обычному сознанию.

31