Видите ли, можно следить за точкой весеннего равноденствия — за тем местом на эклиптике, где каждую весну восходит солнце. Эта точка сдвигается, смещаясь вперед. Тысячелетия назад, скажем, в древнеегипетскую эпоху, солнце всходило весной в созвездии Тельца. И точка весеннего равноденствия прошла созвездие Тельца, затем Овна и теперь находится в созвездии Рыб. Эта точка смещается дальше и дальше. Она обращается по кругу. И через какое-то время она вернется на прежнее место. Точка восхода проходит небесный круг за 25920 лет. Само же солнце проходит этот круг ежедневно. Оно восходит и заходит, проходя тот же путь, который проходит точка весеннего равноденствия. Возьмем огромный промежуток в 25920 лет — время, за которое точка весеннего равноденствия делает полный оборот. И возьмем короткий отрезок времени, за который солнце восходит, заходит и возвращается к точке своего восхода — двадцать четыре часа. В последнем случае солнце совершает тот же самый оборот за гораздо более короткое время^*

^* Строго говоря, Солнце проходит эклиптику за один год. Тем не менее, аналогичные формулировки встречаются во многих лекциях Р. Штайнера (см., например, цикл лекций «Соответствия между микрокосмосом и макрокосмосом. Человек — иероглиф Вселенной». ПСС. Т. 201). Говоря о суточном движении, Р. Штайнер, вероятно, подразумевает связанный с Землей образ зодиакального круга. Ось Рыбы—Дева проходит в направлении утро—вечер, а Близнецов—Стрельца — в направлении полдень—полночь (см. Штайнер Р. Индивидуальные духовные существа и их действие в душе человека. ПСС. Т. 178).

10

Так и с физическим организмом человека. В течение долгих веков Земля состояла из субстанций, тождественных тем, которые содержатся в нас, когда переваривание достигает определенной стадии, именно в переходном пункте между поглощением и выделением, где принятое переходит в выделение. Здесь мы заключаем в себе изначальное состояние Земли. За короткий промежуток мы добираемся до процесса выделения. И тут становимся подобны нынешнему состоянию Земли. А вещества в той форме, в какой они существуют теперь, передаются Земле. Своим процессом питания мы совершаем нечто подобное тому, что совершает солнце, обращаясь по пути, проходимому точкой весеннего равноденствия. Поэтому ничто не мешает нам, глядя на физический мир Земли, сказать: ныне земной шар развился до законов, которые разлагают форму нашего физического организма. Но эта Земля некогда была в таком состоянии, что подчинялась тем же законам, что приводят сегодня наш физический организм в известную стадию, которую проходит пища в середине указанной трансформации, между процессами поглощения и выделения. Это значит, что в нас заключены законы изначального земного бытия. Мы повторяем то, что когда-то было на Земле.

11

Таким образом, можно сказать: коль скоро мы рассматриваем наш физический организм как нечто, поглощающее внешние вещества и снова выделяющее их в виде внешних же веществ, то в определенном смысле он и устроен для поглощения и выделения нынешних субстанций. Между тем в нем имеется нечто, существовавшее в начальном состоянии Земли, то, чем она теперь не обладает, что исчезло с Земли, поскольку на ней есть конечные, а не начальные продукты процесса. Итак, в нас имеется что-то, что в существе Земной планеты приходится искать в древнейшие эпохи ее развития. И то, чем мы, таким образом, обладаем, отсутствует теперь у Земли как целого, и есть то, что ставит людей выше земного бытия. Это и позволяет человеку сказать себе: я сохранил в себе изначальное состояние Земли. Вступая посредством рождения в физический мир, я обязательно заключаю в себе то, чем Земля не обладает, но что было у нее миллионы лет назад.

12

Отсюда вы видите: называя человека малым миром, микрокосмом, следует иметь в виду не только, каков мир, окружающий нас сегодня, но мы должны перенестись через его нынешнее состояние и вернуться в указанные эпохи развития. Чтобы понять человека, нужно учитывать древнейшие состояния Земли.

13

То, что указанным образом еще существует в человеке и уже не присуще Земле, все же поддается человеческому наблюдению. И это происходит благодаря тому, что человек предается так называемой медитации. Мы привыкли к тому, что представления, посредством которых мы воспринимаем внешний мир, образовываются совсем стихийно; что эти представления нам отображают внешний мир. И за последние столетия люди настолько привыкли отображать только внешний мир, что они абсолютно далеки от внутреннего осознания, что и сами способны свободно образовывать представления изнутри. А это значит медитировать: то есть проникаться в сознании представлениями, идущими не от внешнего мира, но полученными изнутри, принимая во внимание преимущественно ту силу, которая производит эти представления. Тогда мы начинаем чувствовать, что действительно в нас есть «второй» человек, что в человеке нечто может стать внутренне ощутимым, подобно, скажем, мускульной силе при движении руки — мы знаем эту мускульную силу в себе. Обычно, когда люди размышляют, они в этом смысле ничего не испытывают. Однако медитирование делает возможным настолько «укрепить» мыслительную силу, с помощью которой мы строим мысли, что мы внутренне переживаем ее, подобно силе мышц, приводящей руку в движение. Медитирование успешно, если мы в конце концов можем сказать себе: в моем обычном мышлении я, собственно говоря, остаюсь совершенно пассивным. Я позволяю, чтобы со мной что-то происходило. Я позволяю природе «набивать» меня мыслями. Но впредь я не хочу позволять наполнять меня мыслями, но сам буду помещать мысли в сознание такими, какими хочу; я буду переходить от мысли к мысли только с помощью силы самого внутреннего мышления... И тогда мышление становится все более и более сильным, как возрастает мускульная сила при упражнении руки. И в конце концов мы замечаем, что подобное мышление настолько же является напряжением, осязанием, внутренним переживанием, как и ощущение силы мышц. И если человек настолько внутренне ощутил собственное существо, что ощущает свое мышление, как в других случаях ощущают внутреннюю силу, — перед его сознанием тотчас выступает то, что он хранит в своем существе как повторение древнего состояния Земли. Он учится постигать силу, совершающую в физическом теле превращение поглощенной пищи, и последующее обратное превращение. Если ему удается ощутить в себе этого высшего человека, столь же реального, сколь реален человек физический, он одновременно обретает способность созерцать внешние объекты с помощью того же «укрепленного» мышления.

14

Теперь, дорогие друзья, представьте себе: этим «укрепленным» мышлением я созерцаю камень, допустим — кубик каменной соли или кристалл кварца. С такой внутренне «укрепленной» способностью смотрю я на камень. И тогда бывает, как при встрече с человеком, когда чувствуешь: где-то я его уже видел. И оттого, что видишь его снова, вспоминаешь испытанное при встрече с ним — десять ли, двадцать ли лет тому назад. Эти годы он жил, допустим, в Австралии или где-то еще. Появление этого человека волшебным образом вызывает испытанное мной десять или двадцать лет назад и связанное с ним переживание. И если я созерцаю каменную соль или кристалл кварца «укрепленным» мышлением, то передо мной тотчас вырисовывается, каким был некогда этот кубик соли или кристалл, точно всплывает воспоминание об изначальном состоянии Земли. Но тогда кубик соли не имел еще формы гексаэдра, не был шестигранным — он, как и все, пребывал в волнах вздымающегося минерального мирового моря. Первобытное состояние Земли встает перед нами подобно воспоминанию о существующих сегодня вещах.

15

Тогда я вновь обращаюсь к человеку, и точно такое же впечатление, какое у меня было от первозданного состояния Земли, производит на меня «второй» человек, заключенный в «первом». И точно такое же впечатление возникает, когда я созерцаю, но не камень, а растение. И я прихожу к тому, что с известным правом можно говорить не только о физическом, но и об эфирном теле. Земля была некогда эфиром. Будучи сначала эфиром, она стала такой, какой ныне предстает в своих неорганических, безжизненных объектах. Растение еще содержит в себе то, что было неким древнейшим состоянием Земли. И я сам храню это в себе в качестве «второго» человека — как эфирное тело.

16

Все описанное мною может стать объектом наблюдения для «укрепленного» мышления. Поэтому можно сказать: если человек потрудится приобрести «укрепленное» мышление, тогда в себе самом, в растении (а когда он смотрит на минералы, то в вызываемых ими воспоминаниях о первозданных эпохах) — во всем этом, кроме физической реальности, человек увидит и эфирную.

17

А что мы узнаем на этой более высокой ступени созерцания? Мы узнаем, что Земля некогда пребывала в эфирном состоянии, что эфир сохранился, что еще и ныне им проникнуты растения, животные — ведь он воспринимается и в них, — что им проникнут и человек.

18