Во вчерашней лекции я указал на то, что человек может рассматривать себя в двух аспектах и как в тех же двух аспектах поступает к нему загадка мира и человека. Еще раз обратившись к тому, что выяснилось вчера, мы, с одной стороны, видим нечто, вначале воспринимаемое так же, как и внешний физический мир. Мы видим физическое тело человека. Физическим мы называем его потому, что для наших физических чувств оно дано так же, как и внешний физический мир. Но в то же самое время мы должны иметь в виду, что как раз между физическим телом человека и внешним физическим миром существует громадное различие. И это громадное различие вчера мы увидели в том, что в момент прохождения через врата смерти человек должен предать физическое тело стихиям внешнего физического мира, и тогда физическое тело немедленно уничтожается внешней природой. Таким образом, воздействуя на физическое тело человека, внешняя природа делает это с помощью не своих созидательных сил, но сил разрушительных. Следовательно, то, что в период между рождением — или зачатием — и смертью придает облик физическому телу, мы должны искать совершенно вне физического мира. Мы вынуждены предположить иной мир, созидающий физическое тело человека, поскольку физическая природа может только разрушать, а отнюдь не создавать его.

1

Однако есть две вещи, благодаря которым физическое тело оказывается тесно связанным с природой. Так, с одной стороны, для своего восстановления физическое тело нуждается в природных веществах, играющих роль как бы «строительного материала», хотя и не в собственном смысле этого понятия; оно нуждается в веществах внешней природы, или — мы можем, по крайней мере, сказать так: оно нуждается в принятии в себя веществ внешней природы.

2

Если мы рассматриваем то, что физическое тело являет глазу — будь то выделения физического тела или само физическое тело целиком, выступающее как труп после смерти, — это опять будут вещества внешнего физического мира. Ибо все равно, как ни подходи к физическому телу — к отдельным ли его выделениям, либо же к выделению всего физического тела, наступающему со смертью, — всюду оно представляется являющим те же субстанции, которые мы обнаруживаем и во внешнем физическом мире. Так что мы вынуждены признать: что бы в этом существе человека ни происходило — начало и конец внутренних процессов, начало и конец происходящего внутри него сродни внешнему физическому миру.

3

Однако материалистическая наука из вышеприведенных фактов делает невозможный вывод. Так, видя, что человек с едой ли, с питьем или дыханием поглощает субстанции внешнего физического мира, что выдыхая, выделяя из себя или умирая, он вновь возвращает внешнему миру эти субстанции, которые совпадают с субстанциями внешнего физического мира, — наблюдая все это, мы вправе сказать только, что дело здесь идет лишь о начале или о конце процесса. А то, что между этим началом и концом происходит в физическом теле, всем этим отнюдь еще не определяется.

4

Так, например, легкомысленно рассуждают о крови в человеке. Но исследовал ли кто-нибудь и когда-нибудь эту кровь в самом живом организме? Физическими средствами сделать это невозможно. Так что не следует просто так делать материалистический вывод: то, что входит в человеческое тело и что выходит из него, идентично тому, чем все это является внутри человеческого организма.

5

Но, как бы то ни было, мы видим, что с самого начала поглощения внешних физических субстанций, скажем, уже во рту, могут происходить превращения. Стоит нам положить крупинку соли на язык, как она тут же растворится. Преобразование начинается немедленно. Физическое тело в своем внутреннем естестве не тождественно внешней природе. Оно трансформирует все, что поглощает, а затем совершает обратное преобразование. Так что нам следует искать в физическом организме человека то, что при входе в него физических субстанций напоминает внешнюю природу и что напоминает внешнюю природу при выходе их наружу. В промежутке же между двумя этими состояниями лежит процесс, который в человеческом существе еще должен быть познан.

6

Представьте себе все только что сказанное мной в виде схемы (см. рис.). Мы имеем то, что физический организм человека поглощает, и то, что он отдает, включая и тот случай, когда он отдает все тело целиком. Между тем и другим в человеческом организме протекают процессы в промежутке от поглощения до выделения. Мы ничего не можем сказать о соотношении человека с внешним миром, исходя лишь из того, что человеческий организм поглощает. Ибо напрашивается следующее: раз внешняя физическая природа уничтожает, растворяет, распыляет труп человека, то и человек, на уровне собственного организма, платит природе той же монетой. Он так же растворяет все принимаемое им в себя из внешней природы. Итак, начав с рассмотрения тех органов, посредством которых человек принимает в себя физические вещества, мы не постигнем соотношения человека с внешней природой, ибо эти органы уничтожают ее. Это соотношение мы постигнем только тогда, когда примем во внимание то, что человек выделяет. Что касается облика, вносимого человеком в физический мир, то природа — его губительница. А в отношении выделяемого человеком она принимает поставляемое ей человеческим организмом. Так что физический организм в конце протекающего в нем процесса становится совершенно непохожим на себя, но весьма подобен внешней природе. Значит, физический организм только и делается похожим на внешнюю природу благодаря тому, что выделяет.

7

Поразмыслив над этим, вы скажете себе: снаружи, в природе, находятся субстанции разных царств природы. Ныне они таковы, какими и стали; но совершенно ясно, что они не всегда были такими. С этим согласно и физическое естествознание: если, обращаясь к прошлому, мы обнаруживаем древнейшие состояния Земли, то эти состояния совершенно иные, нежели нынешние. Итак, то что нас окружает вовне, в царствах природы, только стало таким, каково оно ныне. И когда мы рассматриваем физическое тело человека, мы должны сказать себе: физическое тело человека сначала уничтожает внутри себя все поглощенное, превращает это в себе, — мы еще увидим, что именно уничтожает, но пока как бы трансформирует. Во всяком случае, оно приводит поглощенное им в определенное состояние, исходя из которого может потом довести его до состояния нынешней физической природы. Это означает, что если мы, с одной стороны, представляем себе где-то в человеческом организме начало процесса трансформации субстанций, в результате которого они становятся выделениями, и затем нарисуем образ Земли (см. рис.), то нужно представлять себе Землю в том состоянии, в котором она некогда была и в котором сейчас находятся недра физического организма человека. Конечно, для этого потребуется вернуться вспять через длительный промежуток времени. Приходится сказать себе: когда-то в прошлом вся Земля, по-видимому, была в том состоянии, в каком ныне находится что-то из внутреннего естества человека. И за тот короткий промежуток времени, когда в организме человека органически поглощенные им вещества превращаются в выделения, за этот короткий промежуток времени внутренние процессы человеческого организма повторяют то, что в течение огромных эпох произошло с Землей.

8

Поэтому, рассматривая внешнюю природу, мы говорим себе: то, что ныне является внешней природой, было когда-то совсем другим. Но если мы хотим увидеть состояние, в котором некогда пребывала эта внешняя природа, и найти нечто подобное, мы должны всмотреться в наш собственный организм. Там, внутри, все еще есть изначальное состояние Земли. Всякий раз, когда мы едим, вещества, составляющие нашу пищу путем претерпеваемых ими превращений, возвращаются внутри организма в состояние, в котором пребывала некогда вся Земля. В течение огромных промежутков времени Земля развивалась и стала такой, какой является ныне. То, что существует в человеке как состояние съеденной им пищи, проходит дальнейшую трансформацию вплоть до выделений. Такая трансформация, происходящая за краткий промежуток времени, повторяет вкратце весь процесс развития Земли.

9