Но вот, теперь в душах людей разыгралась борьба. С одной стороны, эти человеческие души видели себя все более и более оторванными от духовного мира. Вся культура развивалась в том направлении, что из всей духовности принимался только разум, который, однако, теперь не входил в духовный мир. И из этой борьбы выросла вся неуверенность по отношению к сверхчувственным мирам. Если проанализировать историю симптоматологически, можно выделить моменты, в которых такая неуверенность выражалась особенно сильно.

7

Я уже часто обращал ваше внимание на шотландского монаха Скота Эригена, который жил в 9-ом столетии во Франконии при дворе Карла Лысого и считался там чудом мудрости. В любом случае, Карл Великий и все, кто с ним соглашался, обращались к Скоту Эригену по всем религиозным и научным вопросам. Но, как раз в том, каким образом Скот Эригена противостоит другим монахам своего времени, мы видим, какая борьба, я бы сказал, бушевала в то время между разумом, который ощущал себя ограниченным только чувственным миром и некоторыми заключениями из него, и тем, что было передано в форме догм о сверхчувственных мирах.

8

И, как раз, в 9-ом столетии мы наблюдаем противостояние двух личностей: Скота Эригена и монаха Готтшалка, решительно утверждавшие доктрину о том, что Бог знает заранее, будет кто-либо проклят или спасен. Это постепенно отливалось в формулу: Одна часть людей предназначена Богом на проклятие, а другая часть - на благословение. Это учение представлялось в том виде, в каком его задумал сам Августин, согласно той доктрине божественного предопределения, по которой некоторые люди были предназначены для спасения, а некоторые - для проклятия. И Готтшалк, монах, учил следующему: Бог предназначил часть людей для благословения и часть для проклятия, но никого - для греха. Таким образом, учение Готтшалка было противоречиво с точки зрения внешнего понимания.

9

И, как раз, в 9-ом столетии эта борьба проходила особенно бурно. На синоде в Майнце, например, писание Готтшалка было объявлено еретическим, и Готтшалк за это учение был высечен кнутом. Всё же, несмотря на то, что Готтшалк за это учение был подвергнут порке и заключен в тюрьму, он мог ссылаться на то, что не хотел ничего другого, кроме как восстановить августинское учение в его настоящем виде. Обращалось также внимание, - а именно, французскими епископами и монахами, - на то, что Готтшалк, собственно, не учил ничему, кроме того, чему учил уже Августин. Поэтому такой монах как Готтшалк в некотором смысле стоял перед своим временем так, что он учил, исходя из традиций древнего знания мистерий, что те, кто теперь хотел всё понять уже зарождающимся разумом, понять не могли и потому были против, в то время как другие, которые больше почитали авторитет древних, определенно соглашались с богословом вроде Готтшалка.

10

Сегодня людям необычайно трудно понять, что о чём-то подобном можно было спорить. Но дело не ограничивалось спорами. Из-за таких учений в то время, если оно не нравилось одной из партий, людей пороли и заключали в тюрьмы, и, в конце концов, всё же признавали за ними правоту. Поскольку, как раз, правоверные становились на сторону Готтшалка, и учение Готтшалка оставалось законным католическим учением. - Карл Лысый обращался для принятия какого-то решения к Скоту Эригену, разумеется, исходя из всего своего положения по отношению к Скоту Эригене. Скот Эригена решал не в смысле Готтшалка, а в том смысле, что в развитии человечества действует божество, что зло, собственно, может быть лишь кажущимся, иначе, ведь, зло должно содержаться в Боге. А поскольку Бог может быть только добрым, то зло - это ничто; а ничто не может быть чем-то, с чем человек может в конце концов соединиться. - Так Скот Эригена высказывался против Готтшалка.

11

Но это учение Скота Эригены, которое является почти тем же самым, что и учение пантеистов, было, в свою очередь, проклято правоверной церковью, и писания Скота Эригены были, ведь, найдены снова лишь позднее. Всё, что о нём напоминало, было сожжено; он считался еретиком. И когда он знакомил со своим воззрением Карла Лысого, то со стороны готшалкцев, которые теперь снова стали признаваемыми, следовали следующие заявления: Скот Эригена на самом деле просто болтун, который украшает себя всяческими перьями внешней науки, и о внутренних секретах сверхчувственного, собственно, ничего не знает. Другой теолог²² писал о теле и крови Христа: «De corpore et sanguine domini». В этой работе он высказал также то, что было очевидным для древних посвященных: что хлеб и вино действительно могут быть преобразованы в настоящее тело и кровь Христа.

²²   Ратрамн — монах в монастыре Корби, умер после 868 года. Представлял спиритуальное учение о Тайной Вечере, ссылаясь на Августина, и в опровержение Учения о Пресуществлении своего настоятеля Пасхазия Радберта написал «De corpore et sanguine domini». Последняя была проклята и сожжена в 1050 году как работа Скота Эригены, а в 1532 году снова издана, уже в печатном виде, но уже под именем Бертрама.

12

Эта работа, в свою очередь, была представлена Карлу Лысому. Скот Эригена не написал ответа непосредственно на эту работу, но в его трудах есть много ссылок на то, что он по этому поводу думает, и там мы находим, что это учение, которое, ведь, является законным ортодоксальным католическим учением: что хлеб и вино действительно пре6вращаются в тело и кровь Христа, это учение, по его мнению, должно быть модифицировано, потому что его нельзя понять. Так Скот Эригена высказывался уже тогда.

13