Человеческое Я мы можем понять только посредством интуиции. В действительности человеческое Я можно понять только посредством интуиции. Таким образом, в животных мы видим инспирацию, в человеке мы видим, собственно, Я, интуицию. Мы говорим неверно, говоря о животных: Мы видим физическое тело. Оно исчезло, уничтожено и просто делает нам наглядной инспирацию, так же, как и эфирное тело. У животного внешне мы видим, собственно, посредством физического и эфирного, астральное тело. И у человека мы уже видим Я. То, что мы тут видим, - это не физическое тело, которое, как раз, невидимо; точно так же обстоит дело с эфирным телом и астральным телом. То, что мы видим в человеке, - оформленное внешне, физическим образом, - это Я. Поэтому также, например, для внешнего восприятия глаз, для зрения, человек является в своём инкарнате в цвете, которого иначе не существует, так же, как нет Я в других существах. Таким образом, если мы хотим выразиться правильно, мы должны сказать: человека в целом мы можем понять только тогда, когда мы представляем его состоящим из физического тела, эфирного тела, астрального тела и Я. То, что мы перед собой видим, - это Я, и внутри него невидимо присутствуют астральное тело, эфирное тело и физическое тело.

20

Но человека мы поймём всё же только тогда, когда рассмотрим эти вещи ещё несколько точнее. Ведь, это только внешняя сторона Я, то, что мы видим. Но внутренне это Я в своём истинном облике (Gestalt) может быть воспринято только посредством интуиции. Но кое-что от этого Я человек замечает и в обычной жизни, в обычном сознании: Это его абстрактные мысли; которых у животного нет, поскольку у того ещё нет Я. Способности к абстракции у животного нет, поскольку у него ещё нет Я. То есть, мы можем сказать: Внешне в человеческом облике мы видим земное воплощение Я. И когда мы переживаем себя изнутри в наших абстрактных мыслях, тогда мы имеем Я; но это, как раз, только мысли, это не реальности; это образы.

21

Если мы теперь перейдём к находящемуся в человеке, но уничтожаемому в нём, астральному телу, то мы переходим к тому в человеке, что нельзя увидеть со стороны, но что мы видим, когда видим человека в движении и когда мы понимаем его форму из движения. Для этого необходимо следующее. Представьте себе маленького карликового человечка, такого толстячка с короткими ножками. Вы наблюдаете его движения: вы поймёте его движение, исходя из этого наблюдения за короткими ножками, которые он передвигает вперёд, словно маленькие колонны. Верзила с длинными ногами будет двигаться уже иначе. Вы увидите единство между движениями и формой. Вы также обнаружите это единство, если будете учиться таким вещам. Если вы видите кого-то со сдвинутым назад лбом, выступающим подбородком, то движения головы такого человека также отличаются от движений головы того, у кого подбородок вдвинут и лоб, наоборот, выступает вперёд. Повсюду в людях вы увидите связь между их формой и их движением, если вы просто взглянете на человека, как он стоит перед вами, и получите представление о его инкарнате, о том, как он сам содержит себя в покое. Вы смотрите на его Я, если направляете своё внимание на то, что из его формы переходит в движение, а что, в свою очередь, возвращается из движения.

22

Попытайтесь учиться видеть на человеческой руке, как кто-то с длинными пальцами перебирает пальцами иначе, чем тот, у кого пальцы короткие. Движение переходит в форму, форма в движение: тут вы ещё видите, я бы сказал, тень его астрального тела, правда, выраженного посредством внешних физических средств. Но вы видите из моего описания, - это примитивная инспирация. Большинство людей, например, не смотрят на таких людей, которые ходят так, как ходит Фихте по улицам Йены; не видят то, что в них. Кто видел Фихте, идущего по улицам Йены, тот воспринимал также то движение и придание формы, которые содержались в его речевых органах, и которые выражались в формировании речевых органов и были уже внутри формирования речевых органов особенно тогда, когда он хотел быть убедительным. Чтобы видеть это, необходима примитивная инспирация.

23