То, что в ориентализме, на Востоке, является просто как дело самих богов, здесь отводится в глубины человеческой души, где происходит вели­кая борьба с Люцифером. Так правильно понима­емый ориентализм является в известной степени материализмом, ибо он не познает духовность майи и хочет выбраться из материального. То, что пуль­сирует в Посланиях апостола Павла и что в буду­щем распространится открыто по всей земле, это, хотя и в зачаточном виде, душевное учение и так его можно понять в наше время тамаса. Необходи­мо понять эту своеобразную природу майи, и тогда только поймешь в глубине, что подразумевает Павел, когда говорит о первом Адаме, который в своей душе подпал Люциферу и который поэтому все более и более вовлекался в материю: это значит ничто иное, как вовлекаться в неправильное пере­живание материи. Находящаяся вовне материя как Творение Бога - хороша. То, что происходит там - хорошо. Но то, что переживала в ней душа, становилось в ходе развития человечества все хуже и хуже, ибо душа подпала под власть Люцифера. И поэтому апостол Павел называет Христа вторым Адамом, ибо Он вступил в мир не искушенный Люцифером и может стать тем вождем и другом человеческих душ, который постепенно отстранит их от Люцифера; то есть приведет их в правильное отношение к нему.

34

Апостол Павел не мог в свое время сообщить человечеству все, что он знал, как посвященный; но кто даст подействовать на себя его посланиям, тот поймет, что они в своей глубине говорят более того, что говорят внешне. Это происходит оттого, что Павел говорил общине и должен был считаться с пониманием общины. Поэтому некоторые ме­ста его посланий представляются настоящими про­тиворечиями. Но кто может проникнуть в глубины, тот действительно найдет повсюду у Павла импульсы от существа Христа.

35

Припомним, как мы сами представляли вхождение в жизнь мистерии Голгофы. Мы ведь узнали в ходе времен, что в Евангелии от Матфея и Евангелии от Луки мы имеем перед собой две различные истории детства Христа Иисуса, ибо фактически имеем дело с двумя мальчиками Иису­сами. И мы узнали, что оба мальчика Иисуса внешне, по плоти, говоря в духе Павла, то есть по физическому происхождению, происходили именно из рода Давидова. Один из мальчиков происходил из Натановой, а другой из Соломоновой линии; так что оба мальчика Иисуса родились примерно в одно время. В одном мальчике Иисусе, в мальчике Евангелия от Матфея, мы находим снова воплощенным Заратустру, и мы отмечаем, что в другом мальчике Иисусе, описываемом Евангелием от Луки, не заключалось, собствен­но, такого человеческого «Я», как оно существует прежде всего в человеке, как это было и в другом мальчике Иисусе, в котором жило столь высоко­развитое «Я», как «Я» Заратустры. В мальчике Евангелия от Луки жило, собственно, то от человека, что не вошло в человеческое развитие Земли.

36

В этом месте достаточно трудно придти к правильному представлению; все же попробуем представить себе, как, так сказать, душа, которая была воплощена в Адаме, другими словами в том, что может быть охарактеризовано как Адам в смысле моего «Тайноведения» - как эта душа под­падает искушению Люцифера, которое символи­чески представлено в Библии под видом грехопадения в раю. Представим это себе. Затем представим также, что наряду с тем человечески-душевным, которое воплотилось в теле Адама, осталось человеческое, человеческая сущность, которая тогда не воплотилась, которая не вошла в человеческое тело, но осталась душевной. Вы должны только себе представить, что до того, как внутри человеческого развития возник физический человек, имеют дело с душой, которая затем раздвоилась. Одна часть, один потомок общей души воплощается в Адаме, и тем самым эта душа входит в инкарнацию, подпадает Люциферу и так далее. В отношении же другой души, как бы сест­ринской души, мудрым мировым управлением бы­ло предусмотрено, что нехорошо, если она тоже воплотится; она была удержана в душевном мире; она не живет, таким образом, в человеческих ин­карнациях, но удерживается. С нею общаются только посвященные мистерий. Таким образом, эта душа в ходе эволюции перед мистерией Голгофы не принимает в себя переживание «Я», ибо последнее переживается посредством воплощения в человеческом теле. Но потому-то эта душа и обладает всей мудростью, которая могла быть пе­режита во времена Сатурна, Солнца и Луны; эта душа имеет всю любовь, на которую только спо­собна человеческая душа. Эта душа остается, та­ким образом, не виновной в той вине, которой человечество могло себя отяготить в круговороте инкарнаций развития человечества. Таким обра­зом, эта душа такова, что ее нельзя встретить внешне, как человека, но она могла быть восп­ринимаема древними ясновидцами. Она и воспри­нималась ими, она, так сказать, общалась с ними в мистериях. Таким образом, мы имеем душу, кото­рая находится - можно бы сказать - внутри и все же поверх развития человечества, которая сначала могла быть воспринимаема только духовно, предчеловека, истинного сверхчеловека.

37

Эта душа и была тем, что воплотилось вместо «Я» в мальчике Иисусе Евангелия от Луки. При­помните базельские лекции; там это было лучше изложено. Таким образом, мы имеем дело с чисто «Я»-подобной душой, которая, конечно, действует как «Я», когда она проникает в тело Иисуса, но все то, что она являет - есть все-таки иное, нежели при остальных обыкновенных «Я». Я уже отмечал, что мальчик Евангелия от Луки с самого начала, как только явился в мире, мог говорить на языке, понятном лишь его матери, и выказывал еще нечто подобное. Затем мы знаем, что мальчик Иисус Матфея, в котором жило «Я» Заратустры, вырос до двенадцати лет, вырос и тот мальчик Иисус Луки, который не имел никакого особен­ного человеческого познания и знания, но нес в себе божественную мудрость и божественную спо­собность к жертве.

38

Так вырастал мальчик Иисус Луки, не выказывая особенных дарований в том, чему можно научиться внешне человечески. Далее мы знаем, что «Я» Заратустры покинуло тело мальчика Иисуса Матфея, и когда мальчику Иисусу Луки было двенадцать лет, «Я» Заратустры перешло в тело этого мальчика. Этот момент отмечается, когда рассказывается о двенадцатилетнем мальчике Иисусе Евангелия от Луки, выступающим, поучая, в храме, перед мудрецами, после того, как его потеряли родители.

39