Мы знаем также, что эта охарактеризованная егйпеско-халдейская эпоха является третьим из послеатлантических состояний, греко-латинская - четвертым, а наша пятым. При переходе из третьей в четвертую послеатлантическую эпоху должно было иметь место по плану развития человечества, хотелось бы сказать, как бы умерщвление внешнего откровения, подготовление человечества к восп­ламенению импульсом Христа. Как же на самом деле это происходило?

19

Если мы хотим уяснить себе, как отлича­лось духовное состояние людей в третью эпоху человечества, в египетско-халдейскую, от по­следующих эпох, мы должны сказать: в эту третью эпоху дело обстояло для всех этих стран, как для Египта, так и для Халдеи, также и для Индии – для всех этих областей развития человечества дело обстояло так, что человечество имело еще остатки древней ясновидческой силы: это значит, человек видел окружающий мир не только с по­мощью своих чувств и связанного с мозгом рассуд­ка, но видел окружающий мир органами своего эфирного тела, по крайней мере, в известных состояниях между сном и бодрствованием.

20

Если мы хотим представить человека той эпохи, то мы должны сделать это не иначе, как сказав: известное нам созерцание природы и мира при посредстве чувств и рассудка, связанного с мозгом, было бы для тех людей лишь одним из состояний, которое они переживали, но в этом состоянии они не составляли себе еще никакого знания, они только как бы глядели на вещи и давали им действовать одной подле другой в пространстве и в последовательности во времени. Если они, эти люди, хотели придти к знанию, тогда они должны были приходить в состояние, которое у них наступало не искусственно, как в наше время, но естественно, как бы само собой, когда приходили к познавательной деятельности их глубоколежащие силы, силы их эфирного тела. И из такого познания и вышло то, что стало чудес­ным знанием философии санкхья: из такого рас­смотрения вышло также то - только это принадлежит еще более древнему времени - что передается нам в знании Вед.

21

Таким образом, человек приходил тогда к познанию благодаря тому, что приводил себя в другое состояние или чувствовал себя приве­денным в такое состояние. Человек был, так ска­зать, в своем повседневном состоянии, когда он видел своими глазами, слышал своими ушами, прослеживал вещи своим собственным рассудком; но он употреблял это зрение, это слышание, этот рассудок только для внешних практиче­ских действий. Он никак не пришел бы к тому, чтобы употребить эти способности также для науки, для познания. Для науки, для познания он употреблял то, что открывалось ему в другом состоянии, когда он приводил в деятель­ность более глубокие силы своего существа.

22

Таким образом, мы можем представить себе человека тех древних времен таким, что он, так сказать, имел свое повседневное тело и внутри этого повседневного тела более тонкое духовное, свое воскресное тело, если я могу употребить это сравнение. С повседневным он выполнял по­вседневное, и с воскресным телом, которое было соткано только из эфирного тела, он познавал, образовывал свою науку. И для человека этого древнего времени дело обстояло так, что было бы правильным сравнением, если бы сказали: этот человек удивился бы тому, что в наше время мы строим себе науку, пользуясь нашим повседнев­ным телом, и вовсе не облачаемся в воскресное тело, чтобы узнать что-либо о мире. И каково же было человеку при переживании этих состояний? Эти состояния переживались так, что человек, когда он познавал посредством своих глубоких сил, познавал так, что он мог, например, выработать философию санкхья - он чувствовал тогда не так, как чувствует современный человек, кото­рый, желая приобрести знания, должен напрягать рассудок и думать своей головой. Приобретая тогда знания, человек чувствовал себя как бы в своем эфирном теле, которое было, во всяком случае, менее всего выражено в той части, ко­торой является ныне физическая голова, но более было выражено в других частях; человек думал более всего другими членами своего эфирного тела. Эфирное тело головы это худшая часть. Но человек чувствовал, так сказать, что он мыслил своим эфирным телом, что в мышлении он был приподнят из своего физического тела. Он чувст­вовал и еще нечто в подобные моменты формиро­вания знания, образования познания: он чувствовал, как он, в сущности, составляет одно целое с Землей. Когда он снимал свое повсед­невное тело и надевал свое воскресное тело, он чувствовал, как будто через все его существо проходили силы, как если бы через наши ноги и ступни проходили силы и эти силы соединяли бы нас с Землей, подобно тому, как силы, проходя­щие через наши кисти и руки соединяются с нашим телом. Человек начинал себя чувствовать частью Земли. Он чувствовал, с одной стороны, что мыслит и познает в своем эфирном теле, а с другой стороны, что он был более не обособленным человеком, но членом Земли. Он чувствовал свое существо врастающим в Землю. Таким образом, изменялся весь внутренний род пе­реживания, когда человек облекался в свое воскресное тело и мог подготовиться к познанию.

23

Что должно было произойти, чтобы эта эпоха, третья эпоха, совершенно прекратилась и началась новая эпоха, четвертая? Желая понять, что тогда должно было произойти, мы сделаем правильно, если немного вживемся в древнюю манеру обозна­чений.

24

Человек, переживавший в ту древнюю эпоху то, что я сейчас охарактеризовал, говорил: во мне ожила змея. - Его существо удлинялось в Землю. Он не чувствовал свое физическое тело отдельно деятельным. Он чувствовал себя так, как если бы он простирал в Землю отростки в виде змеи и головою было то, что высовывалось из Земли. И это земное существо он ощущал, как мыслящее. Можно было бы нарисовать его существо так, что его физическое тело удлиняется в Землю как ту­ловище змеи, и что он, пребывая как физиче­ский человек вне Земли, во время познавания и узнавания устремлялся в Землю и думал своим эфирным телом. «Во мне деятельна змея,» - говорил он. Таким образом, в древние времена познавать в известном смысле значило приво­дить в действие свою змею, чувствовать свое змеиное существо.

25