В своих занятиях теософскими знаниями мы всегда пытались представить вещи так, как они являются современному познанию; так что наша духовная наука излагает то, чего может достигнуть именно сейчас дух человека, собственными, лично приобретенными средствами. В начале теософиче­ских сообщений меньше работали с теми средст­вами, которые непосредственно извлекаются из оккультной науки, но больше с теми, которые прибегают к помощи описаний, к характеристике оттенков, что свойственно Востоку, в сущности, с теми описаниями и теми оттенениями, которые передавались на Востоке в силу давней традиции из времени Гиты вплоть до наших дней. Вот почему первоначальная форма теософического развития, к которой мы присоединили современное оккуль­тное исследование, работала более с традицион­но-старыми понятиями, а именно, с понятиями философии санкхья. Но так как эта философия санкхья сама постепенно подвергалась преобразо­ванию вследствие видоизменившегося образа вос­точного мышления, то это отразилось также и на том, что стали говорить в начале возвещения теософии о существе человека и о других тайнах; вещи представлялись преимущественно в тех вы­ражениях, которые употреблял в восьмом столетии христианского летоисчисления великий реформатор ведического и других индийских зна­ний, Шанкара.

7

Мы не хотим долго останавливаться на том, какие выражения выбирались в начале теософского движения, но хотим сейчас для постижения позна­вательных основ, основ знания Гиты направить взор на то, чем является древнеиндийское сокро­вище мудрости. И тогда нам предстанет прежде всего то, что приобретено, так сказать, при посредстве самой этой древней науки, то, что при­обретено именно через философию санкхья.

8

Мы лучше всего придем к пониманию того, как смотрела философия санкхья на существо и природу человека, если сначала поставим пред нашим взором тот факт, что в основе всей человеческой сущности лежит духовное сущностное ядро, и мы постоянно проводили его перед душой, гово­ря, что в человеческой душе находятся дремлющие силы, которые все более и более будут выступать в будущем в ходе человеческого развития.

9

То высочайшее, на что мы можем вначале взирать, и к чему будет подведена человеческая душа, это суть то, что мы называем духочеловеком. Когда человек однажды поднимется как сущность до ступени духочеловека, он будет все же отли­чать то, что живет в нем как душа, от того, что суть сам духочеловек, как мы сейчас в повседнев­ной жизни различаем то, что является нашим внутренним сущностным ядром, от того, что об­волакивает это ядро, от астрального тела, эфир­ного или жизненного тела и физического тела. Таким образом, мы смотрим на упомянутые тела как на оболочки и отличаем их от собственно-душевного, которое мы для теперешнего человече­ского цикла расчленяем трояким образом на душу ощущающую, душу рассудочную или душу харак­тера и душу сознательную; как мы отличаем ду­шевное от системы оболочек, так в будущем будут считаться с собственно душевным, в котором воз­никнет на будущих ступенях надлежащее разде­ление, соответствующее нашим душе ощущающей, душе рассудочной и душе сознательной, и с при­родой оболочек, которая будет соответствовать той ступени человека, которую мы на нашем языке называем духочеловеком. И хотя то, что однажды станет человеческой оболочкой, в ко­торую будет облечено духовно-душевное ядро че­ловека, духочеловек, будет иметь, так сказать, значение для человека только в будущем, од­нако в величии вселенной всегда уже присутствует то, к чему впервые развивает себя существо. Так сказать, субстанция духочеловека, в которую мы однажды облечемся, всегда существовала во вселенной и существует также и сейчас. Мы можем сказать: другие существа имеют уже сейчас те оболочки, которые некогда образуют нашего ду­хочеловека. Таким образом, во вселенной суще­ствует субстанция, из которой некогда будет состоять духочеловек. 

10