Затем в 19 столетии наступает нечто особен­ное, нечто такое, облик и воплощение чему призвана дать лишь теософия или антропософия. И мы встречаем тут явление, показывающее, что разыгрывается нечто могущественное.

14

Когда впервые в Европе стала известна чудес­ная поэма Бхагавадгита, величием этой поэмы, ее глубокомысленным содержанием пленяются зна­чительные личности.   Не следует забывать, что такой глубокий дух, как Вильгельм Гумбольдт, познакомившись с поэмой, мог сказать, что Бха­гавадгита - это глубочайшее философское сочине­ние из всех, какие ему известны. И прекрасно его выражение, что стоило доживать до такой старо­сти, чтобы узнать Бхагавадгиту, великую духов­ную песнь, звучащую из священной восточной древности.

15

И как прекрасно, что в 19 столетии медленно, пусть пока и не захватывая широкие круги, имен­но от Бхагавадгиты излилось многое из восточной древности. Ибо Бхагавадгита отличается от других произведений, оставшихся от древнего Востока. Другие произведения всегда передают нам вос­точный образ мыслей и чувств с определенной точки зрения. В Бхагавадгите уже выступает не­что, о чем мы можем сказать: это слияние всех различных направлений и точек зрения восточного мышления, восприятия и чувства. Вот что важно в Бхагавадгите.

16

Обратимся к древней Индии. Мы находим там прежде всего, если отбросить несущественное, как из седой древности выступают три, так сказать, тонко различающиеся духовные течения. То духов­ное течение, которое встречается нам уже в пер­вых Ведах, и которое потом, в позднейших ведических произведениях, развивается дальше, является совершенно особенным духовным течени­ем - мы сейчас охарактеризуем его - оно является, если можно так выразиться, односторонним, но вполне определенным духовным течением. Затем в философии санкхья мы встречаем второе духов­ное течение, опять-таки совершенно определенное духовное течение, и, наконец, в йоге выступает третий нюанс восточного духовного течения.

17

Таким образом, перед нами три важнейших восточных духовных течения: Веды, санкхья и йога. То, что предстает нам как система «Санкхьи» Капилы, философия «Йоги» Патанджали и Веды это духовные течения с совершенно определенным оттенком каждое, духовные течения, которые благодаря этим нюансам в известной степени односторонни, но именно в своей односторонности они велики.

18

В Бхагавадгите мы имеем гармоническое сли­яние всех трех духовных течений. Что имела сказать философия Вед, мы находим это вновь светящим нам из Бхагавадгиты; что имела дать людям «Йога» Патанджали, мы опять находим это в Бхагавадгите; что имела дать «Санкхья» Капилы, это снова мы находим в Бхагавадгите. И все это предстает нам не как конгломерат, но так, что три члена сливаются в единый организм, словно они изначально сопринадлежали друг другу. В этом и заключается величие Бхагавадгиты, что она дает столь всеобъемлющее описание того, как восточ­ная духовная жизнь питается, с одной стороны, из родника Вед, с другой стороны из философии «Санкхьи» Капилы, а с третьей стороны из «Йоги» Патанджали.

19

Сначала кратко охарактеризуем, что может дать каждое из этих трех духовных течений в отдельности.

20

Течение Вед представляет собой в подлинном смысле философию единства, это самый спиритуальный монизм, какой только можно помыс­лить. Монизмом, спиритуальным монизмом является философия Вед, доработанная потом в Веданте. Если мы хотим понять философию Вед, мы должны, прежде всего, иметь в виду, что эта философия Вед исходит из того, что человек нахо­дит в самом себе то глубочайшее, что, собственно, и составляет его «Я», его «самость», а то, что он прежде охватывает в обыденной жизни, представ­ляет собой лишь своего рода отпечаток, выраже­ние этой его самости; она исходит также из того, что человек может развиваться, и его развитие все более и более выводит наружу из подоснов его души, из глубины его собственную самость.

21

Таким образом, в человеке покоится как бы дремлющим его высшее «Я», и это высшее «Я» - это не то, о котором непосредственно знает современный человек, но то, которое действует в нем, к которому он развивается. Когда однажды человек достигнет живущего в нем «Я», самости, тогда, согласно философии Вед, он узнает, что эта его самость едина с всеобъемлющей мировой само­стью вообще, что он со своей самостью не только покоится в этой всеобъемлющей самости, но он един с этой мировой самостью. И это единство с  мировой самостью таково, что он относится к этой мировой самости двояким образом. Как фи­зический вдох и выдох представляет себе ведантист отношение человеческого «Я» («атман») к миро­вому «Я» («брахман»). Подобно тому, как человек вдыхает и выдыхает, и как вовне есть общий воздух, а внутри частица этого воздуха, которую мы вдохнули, также существует вовне общая все­объемлющая, во всем живущая и все пронизываю­щая самость, и она вдыхается, когда человек предается созерцанию духовной самости мира. Она вдыхается духовно с каждым ощущением, которое получают от этой самости. Она вдыхается со всем принимаемым в душу. Всякое познание, знание, мышление и ощущение представляют со­бой духовное дыхание. И то, что мы принимаем таким образом в свои души как частицу мировой самости, но что остается органически связанным с этой мировой самостью, это и есть атман, дыхание. По отношению к нам он подобен частице воздуха, которую мы вдыхаем и которую мы не можем отличить от остального воздуха. Таким образом, атман в нас, но он неотличим от того, что является вседейственной самостью мира. И как мы физически выдыхаем, так существует благоговение ду­ши, в котором она жертвенно и молитвенно направ­ляет к этой самости все лучшее, что у нее есть. Это как бы духовный выдох. Атман и брахман как вдох и выдох позволяют нам соучаствовать во вседействующей мировой самости.

22

В Ведах нам предстает монистически-спиритуальная философия, которая в то же время пред­ставляет собой религию. Цветением и плодами ведантизма оказывается приносящее людям бла­женство внутренне возвышенное и успокоительное ощущение единения с общей самостью, пронизы­вающей мир реальностью и деятельностью, с еди­ной сущностью мира. С этой взаимосвязью человека и единого мира, с этим включением человека в великий спиритуальный космос имеет дело ведантизм, имеет дело - мы не можем ска­зать, что слово Вед - но сами Веды, как они даны, как они, по ведическим представлениям, выдохну­ты всемогущим Единым Существом, как высочай­ший вид познания, могущий быть принятым человеческой душой.

23

С принятием слова Вед принимается луч­шая часть вседейственной самости, достигается сознание связанности отдельной человеческой са­мости с этой вседейственной мировой самостью. То, что говорит Веда - это Слово Бога, творящее, вновь рождающееся в человеческом познании, со­единяющее таким образом человеческое познание с творческим принципом, пронизывающим мир жизнью и деятельностью. Поэтому то, что напи­сано в Ведах, почитается как Божественное Слово. Божественное Слово спиритуальным образом при­шло в мир и заключено в книгах Вед. Тот, кто проникает в эти книги, участвует в творческом принципе мира.

24