Мировоззрение Гёте может признать только два источника познания неорганических природных процессов: то, что в этих процессах может быть воспринято органами чувств, и идеальные отношения чувственно-воспринимаемого, открывающиеся в мышлении. Идеальные отношения в рамках мира чувств не одного и того же рода. Есть такие, которые ясны непосредственно, когда чувственные восприятия выступают рядом друг с другом, или друг за другом, и другие, которые можно понять, только приводя их к первому роду. В явлениях, которые предстают глазу, когда он глядит на тёмное сквозь светлое и воспринимает синее, опознаётся, по мнению Гёте, отношение между светом, тьмой и цветом первого рода. То же самое, когда светлое проглядывает через тёмное, давая жёлтое. Эти явления по краям спектра (Randerscheinungen) позволяют узнать отношение, которое становится ясным при непосредственном наблюдении. Спектр, который показывает ряд из семи цветов, от красного до фиолетового, может быть понят, только если обратить внимание на то, как к условиям, обуславливающим явления по краям, добавляются другие. Простые краевые явления соединяются в спектре в сложный феномен, который можно понять, только если их вывести из основного феномена. То, что наблюдатель видит в чистом виде в основном феномене, в сложном феномене, благодаря дополнительным условиям, является не чистым, модифицированным. Простые факты теперь нельзя узнать непосредственно. Поэтому сложные феномены Гёте стремится повсюду свести к простым, чистым. В таком сведéнии он видит объяснение неорганической природы. Он не идёт дальше чистого феномена. В нём раскрывается идеальное отношение чувственного восприятия, объясняющее себя само. Чистый феномен Гёте называет пра-феноменом (или первичным феноменом). Он полагает, что размышление, уходящее дальше пра-феномена, является бесполезной спекуляцией. «Магнит – это пра-феномен, который объясняется уже тем, что его называют» (Афоризмы в прозе, Кюршнер, том 36, стр. 415).  Сложный феномен объясняется, когда будет показано, как он образуется из пра-феномена.

5

Современное естествознание поступает иначе. Оно хочет свести процессы чувственного мира к движениям мельчайших частиц и пользуется для объяснения этого движения теми же законами, посредством которых оно постигает движения, видимым образом осуществляемые в пространстве. Объяснять эти, видимым образом осуществляемые, движения задача механики. Наблюдая за движением какого-либо тела, механика спрашивает: какая сила привела это тело в движение; какой путь оно проделывает в определённый отрезок времени; какую форму имеет линия, по которой оно движется, и т.д. Отношения сил, проделанный путь, форму этого пути механика стремится представить математически. Естествоиспытатель, теперь, говорит: красный свет может быть объяснён колебаниями мельчайших частиц, заполняющих пространство. Постигнуто это движение будет, посредством того, что к нему будет применены законы, открытые в механике. Наука неорганической природы рассматривает это как цель, постепенно полностью перейти в прикладную механику.

6

Современная физика спрашивает, какое число колебаний в единицу времени соответствует определённому цвету. Из числа колебаний, соответствующих красному и фиолетовому, она пытается определить физическое отношение между обоими цветами. Из её поля зрения выпадает качественное; она рассматривает пространственное и временное процессов. Гёте спрашивает: как относятся между собой красное и фиолетовое, если отбросить пространственное и временное и рассматривать в цвете только качественное. Способ рассмотрения Гёте предполагает, что качественное реально присутствует во внешнем мире и составляет неразделимое целое с временным и пространственным. Современная физика, напротив, должна исходить из основного принципа, что во внешнем мире есть только количественные бесцветные и бессветные процессы движения, а всё качественное возникает лишь в результате воздействия количественного на обладающие чувствами и духом организмы. Если это предположение верно, то закономерные отношения качественного надо искать не во внешнем мире, а в строении органов чувств, нервной системы и органов представления. Тогда элементы качества процессов были бы предметом не физических исследований, а физиологических и психологических. Современное естествознание из этой предпосылки и исходит. Согласно ему, организм, в соответствии со строением своего глаза, зрительного нерва и мозга, переводит один процесс движения в ощущение красного, а другой – в ощущение фиолетового. Поэтому всё видимое мира цвета объясняется соотношением процессов движения, которым этот мир определяется.

7

Доказательство для такого воззрения ищут в следующем наблюдении. Зрительный нерв воспринимает любое внешнее воздействие как восприятие света. Не только свет, но и удар или давление на глаз, воздействие на сетчатку при быстром движении глаза, электрический ток, проводимый через голову: всё это создаёт ощущение света. То же воздействие другое чувство воспринимает по-другому. Удар, давление, растяжение, электрический ток, действуя на кожу, вызывают тактильные ощущения. Электричество возбуждает в ухе слуховое, а на языке – вкусовое ощущения. На этом основании заключают, что содержание ощущения, возникающего благодаря внешнему воздействию, отличается от того внешнего процесса, из-за которого оно возникает. Красный цвет ощущается организмом не потому, что он связан с соответствующим процессом движения, а потому что глаз, зрительный нерв и мозг организма устроены так, что превращают лишённый цвета процесс движения в цвет. Этот, описанный выше, процесс был назван психологом Иоганном Мюллером, открывшим его, законом специфической энергии чувств.

8

Вышеприведённое наблюдение доказывает лишь то, что организм, обладающий чувствами и умом, может перевести испытываемые им разнообразнейшие воздействия, на язык чувств. Но совсем не доказывает, что содержание любого чувственного восприятия находится только внутри организма. При растяжении зрительного нерва возникает неопределённое, общее возбуждение, которое не имеет в себе ничего, что являлось бы причиной переместить его содержание во внешнее пространство. Содержание ощущения, возникающего, благодаря действительному воздействию света, нераздельно связано с соответствующим ему пространственно-временным. Движение тела и его цвет являются, в одинаковой мере, содержанием восприятия. Когда представляешь себе движение, абстрагируешься от того, что, воспринимается в движущемся теле, помимо этого. Так же, как с представлением движения, можно обходиться и со всеми прочими механическими и математическими представлениями мира восприятия. Математика и механика возникают, благодаря тому, что одна часть содержания мира восприятия отделяется и рассматривается сама по себе. В действительности нет предметов или процессов, чьё содержание исчерпывается тем, что даёт математика и механика. Всё математическое и механическое связано с цветом, теплом и другими качествами. Когда физик предполагает, что восприятие цвета соответствует колебаниям в пространстве, которым свойственно очень малая протяжённость и очень большая скорость, то эти движения надо мыслить лишь как аналог тем движениям, которые зримо происходят в пространстве. То есть, когда телесный мир, вплоть до мельчайших элементов, представляется в движении, то его также, вплоть до мельчайших элементов, нужно представлять себе обладающим цветом, теплотой и другими свойствами. Кто считает цвета, тепло, звуки и пр., качествами, которые существуют, как воздействия внешних процессов, только внутри представляющего их организма, тот должен переместить в это внутреннее и всё математическое и механическое, связанное с этими качествами. Но тогда для него на долю внешнего мира ничего не останется. Красное, которое я вижу, и колебания света, которые физик считает соответствующим этому красному, в действительности, представляют собой единство, которое может разделить только абстрагирующий ум. Колебания в пространстве, соответствующие качеству «красное», я воспринимал бы как движение, если бы мой глаз был соответствующе организован. Но я испытывал бы, и связанное с движением, впечатление красного цвета.

9