В то время как Гёте всё больше и больше проникался такими идеями, Гердер работал над «Идеями к философии истории и человечества». Все мысли, содержащиеся в этой книге, были проговорены обоими. Гёте был вполне удовлетворён воззрением Гердера на природу. Оно совпадало с его собственными представлениями.  «Содержание работы Гердера делает вероятным то, что мы вначале были растениями и животными...  Гете сейчас размышляет над этими вещами, и все, что пережило его воображение, становится чрезвычайно интересным», пишет фрау фон Штайн Кнебелю первого мая 1784 года. Насколько правомерно переносить идеи Гердера на Гёте, показывают слова Гёте, обращённые 8 декабря 1783 года Кнебелю: «Гердер пишет философию истории, как ты догадываешься, полностью заново. Первые главы мы читали вместе позавчера, они восхитительны». Вполне совпадают с направлением мысли Гёте и следующие высказывания: «Человеческий род», является «большим стечением низших органических сил». «И, так мы можем принять четвёртое предложение: что человек является средним творением среди животных, то есть, определённая форма, в которой черты всех видов уравновешены». 

10

Такие представления, правда, были несовместимы с воззрением тогдашних анатомов, считавших, например, что небольшие кости, которые имеют животные в верхней челюсти, межчелюстные кости, держащие верхние резцы, у человека отсутствуют.  Зёммеринг, один из ведущих анатомов в то время, писал Мерку 8 октября 1782 года: «Я бы хотел, чтоб Вы посмотрели у Блюменбаха то, что касается ossis intermaxillaris, которые ceteris paribus («при прочих равных условиях», прим. пер.) являются единственными костями, которые имеют все животные, включая обезьян, и даже орангутанги, но никогда не были обнаружены у человека; если эти кости оставить без внимания, то переносить с человека на животное можно всё. Я прилагаю поэтому череп лани, чтоб Вы могли убедиться, что эти os intermaxillare (по Блюменбаху), или os incisivum (как их называет Кампер), присутствуют даже у животных, не имеющих верхних резцов». Таково было общепринятое мнение того времени. Так считал даже знаменитый Кампер, которого и Мерк, и Гёте глубоко почитали. К такому воззрению привело то, что межчелюстные кости человека справа и слева срослись с верхней челюстью так, что у нормально сформированного индивидуума невозможно увидеть отчётливой границы. Если бы учёные были правы относительно этого, было бы невозможно установить общий праобраз для строения животного и человеческого организмов; между двумя этими формами должна была бы проведена граница. Человек не был бы сотворён по тому же образу, что и животное. Это препятствие для своего мировоззрения Гёте должен был устранить. Это удалось ему весной 1784 года совместно с Лодером. Гёте следовал своему общему девизу, «что у природы нет тайн, которые она не представила бы где-нибудь обнажённой перед глазами внимательного наблюдателя». Он обнаружил, что у некоторых черепов, отклоняющихся от нормы, граница между верхней челюстью и межчелюстными костями действительно имеется. Он с радостью сообщает об этом 27 марта Гердеру и фрау фон Штайн. Он пишет Гердеру: «Тебя это должно тоже порадовать, ведь, это как завершающий камень к строению человека, теперь всё на месте! И как! Я подумал об этом также в связи с твоим целым, как здорово это будет». И, когда Гёте посылает об этом написанный в ноябре 1784 года трактат Кнебелю, он подчёркивает значение, которое он придаёт этому открытию для всего своего миропонимания, словами: «Я воздерживался от принятия результата, на который уже указывали идеи Гердера, а именно, что невозможно обнаружить различие между человеком и животными в частностях». Гёте смог довериться своему воззрению на природу только после того, как был устранён ошибочный взгляд на эти фатальные косточки. Постепенно он обрёл мужество, свои идеи о том, как природа, как бы играя с основной формой, творит многообразие жизни, «распространять на все царства природы, на всё её царство». В том же ключе он пишет в 1786 году и фрау Штайн.

11

Книга природы становилась Гёте всё понятнее по мере расшифровки содержавшихся в ней букв. «Кропотливое изучение букв мне очень помогло, теперь знание их разом раскрыло мне само написанное, и я несказанно этому рад», - пишет он фрау фон Штайн 15 июня 1785 года. Теперь он считает себя способным написать небольшой ботанический трактат для Кнебеля. Поездка, предпринятая в этой связи в 1785 году в Карлсбад становится становится чисто ботаническим исследованием. По возвращению, с помощью Линнея, им были проработаны царства грибов, мхов, лишайников и водорослей. 9 ноября он сообщает фрау фон Штайн: «Я продолжаю читать Линнея, я должен это делать, поскольку не имею ничего другого. Это лучший способ читать его книгу, совмещая чтение с практикой, тем более, что выбирать книги мне нелегко. Это даже не столько чтение, сколько резюмирование, оказавшееся для меня очень полезным, поскольку большинство пунктов я уже обдумывал сам». В продолжении этих исследований, в его духе получает также очертание, пусть ещё и не совсем отчётливое, пра-форма, из которой природа вырабатывает всё множество растительных форм. В его письме к фрау Штайн от 9 июля 1786 года содержатся следующие слова: «Это осознание сущностной формы, будто играя с которой, природа создаёт разнообразие форм жизни».

12

В апреле и мае 1786 года Гёте с помощью микроскопа исследовал низшие организмы, развившиеся в настоях различных субстанций (банан, кактус, трюфели, перец, чай, пиво и пр.). Он подробно записывает ход всех процессов, наблюдаемые им в этих живых существах, и делает зарисовки этих органических форм (ср. Гётевские естественно-научные статьи в веймаровском издании, часть 2, том 7, стр. 289-309). Из этих записей также видно, что Гёте пытается приблизиться к познанию жизни, отнюдь не через такие наблюдения низших и простейших организмов. Совершенно очевидно, что он надеялся понять существенные черты жизненных процессов в высших организмах так же, как и в низших. Он считал, что процессы, происходящие с живыми существами в вышеупомянутых настоях, повторяют ту же закономерность, которую воспринимает духовный глаз при наблюдении за собакой. Наблюдения с помощью микроскопа, просто знакомят нас с процессами, которые в малом представляют собой то, что невооружённый глаз видит в большом. Они просто расширяют чувственный опыт. Сущность жизни, однако, раскрывается не прослеживанию процессов, доступных чувствам, до мельчайших составных частей, а наблюдению высшего рода. Гёте стремится познать эту сущность посредством рассмотрения высших растений и животных. Это познание, без сомнения, он стремился бы осуществить таким же образом и в том случае, если бы в его время анатомия растений и животных была такой же продвинутой, как и сейчас. Если бы Гёте мог наблюдать клетки, из которых построены растительные и животные тела, то он сказал бы, что в этих элементарных органических формах проявляется та же закономерность, которую можно воспринять и при наблюдении за целым организмом. Он объяснил бы себе явления, происходящие в этих крошечных существах, посредством тех же идей, с помощью которых он объяснял себе жизненные процессы высших организмов.

13