Деятельность, посредством которой Гёте познаёт природу, существенно не отличается от художественной деятельности. Обе переходят друг в друга, взаимозаменяют друг друга. Художник, на взгляд Гёте, должен стать больше и решительней, «если он вдобавок к своему таланту является ещё и образованным ботаником; если из корня, по тому, как влияют различные части растения на его распространение и рост, он узнаёт их назначение и действие друг на друга; если он видит постепенное развитие листков, цветков, процесс оплодотворения, плод и новый росток и размышляет над этим. Тогда он будет демонстрировать свой вкус не просто посредством выбора явлений, а будет также повергать нас в изумление и учить посредством правильного представления их свойств». Произведение искусства, согласно этому, тем совершеннее, чем больше в нем находят выражение те закономерности, которые содержатся в соответствующем явлении природы. Существует только одно единое царство истины, и оно охватывает и искусство, и природу. Поэтому и способность творческого деяния не может существенно отличаться от способности познания природы. О стиле художника Гёте говорит, что он «[покоится] на глубочайших основах познания, на сущности вещей, на том, насколько он позволяет нам узнавать его в видимых и осязаемых формах». Односторонне понятые представления Платона предшествующего рассмотрения мира проводят четкую границу между наукой и искусством. Творческую деятельность они оставляют на произвол фантазии, чувств; научные же выводы должны быть результатом свободного от фантазий понятийного развития. Гёте представляет себе это иначе. Когда он направляет свой взгляд на природу, ему предстаёт сумма идей; но он находит, что идеальная составляющая отдельного объекта опыта не завершена; идея, помимо отдельного, указывает на родственные предметы, в которых она проявляется сходным образом. Философствующий наблюдатель ухватывает эту идеальную составляющую и выражает её непосредственно в своём труде. Это идеальное действует и на художника. Но оно побуждает его к созданию произведения, в котором идея действует не просто как в природном феномене, а становится актуальным проявлением. То, что в природном явлении есть просто идеальное, открывающееся духовному взгляду наблюдателя, в произведении искусства становится реальностью, становится воспринимаемой действительностью. Художник реализует идеи природы. Но ему не надо приносить их в сознание в форме идей. Когда он наблюдает вещь или событие, в его духе непосредственно формируется нечто другое, что содержится в реальном явлении, но присутствует в нём только в качестве идеи. Художник доставляет произведению природы образы, преобразующие его идеальное содержание в содержание воспринимаемое. Философ показывает, как природа предстаёт мыслящему наблюдению; художник показывает, как выглядела бы природа, если действие своих сил она раскрывала бы не только мышлению, но и восприятию. Это одна и та же истина, которую философ представляет в форме мысли, а художник – в форме образа. Оба отличаются друг от друга только средствами выражения.

4

Понимание истинного отношения идеи и опыта, обретённое Гёте в Италии, является лишь плодом, выросшим из семени, которое было скрыто в его природном даровании. Путешествие по Италии принесло ему то тепло, которое было в состоянии привести это семя к созреванию. В статье «Природа», опубликованной в 1782 году в тиефуртском журнале (назван в честь замка Тиефурта, находящегося в районе Тиефурт города Веймара, - прим. пер.), инициатором которого он был (смотри мою ссылку об авторстве Гёте в VII томе сочинений гётевского общества), уже содержатся ростки позднейшего гётевского мировоззрения. То, что там было лишь смутным ощущением, станет затем ясной мыслью. «Природа! Мы окружены ею, сплетены с ней – невозможно выйти из неё, и невозможно проникнуть в неё глубже. Без спроса и предупреждения она втягивает нас в кружение своего танца и уносится с нами прочь, пока мы обессиленные не выпадаем из её рук... Она (природа) постоянно мыслит; но не как человек, а как природа... У неё нет ни языка, ни речи, но она создаёт язык и сердце, посредством которых она чувствует и говорит... Я говорил не о ней. Нет, что было истинным, и что неверным, - она высказала всё. Всё является её виной и её заслугой!». – Когда Гёте это писал, ему ещё не было ясно, как природа высказывает свою идеальную сущность через человека; но он чувствовал, что то, что звучит в духе человека, является голосом природного духа.

5

В Италии Гёте нашёл ту духовную атмосферу, в которой, смогли сформироваться его органы познания, которые и должны были сформироваться в соответствии с его задатками, в случае их полного раскрытия. В Риме он «проводил много времени в беседах с Моритцем об искусстве и теоретических требованиях к нему»; в этой поездке, наблюдая метаморфозу растений, он развил соответствующий природе метод изучения, который позднее оказался плодотворным для познания всей органической природы. «Поскольку, когда вегетация шаг за шагом открывала мне свой метод, я не мог ошибаться, наоборот, внимая ему, я должен был признать те пути и средства, с помощью которых она постепенно могла придавать завершённость самому зачаточному состоянию (den eingehülltesten Zustand)». Через несколько лет после возвращения из Италии ему удалось найти метод, рождённый его духовными потребностями, для рассмотрения также неорганической природы. «При физических исследованиях меня не покидало убеждение, что при рассмотрении любого предмета непреложным долгом является точное определение условий, при которых появляется феномен, и стремление к его полному выявлению; поскольку все эти феномены, всё же, не упорядочены и принуждены смешиваться друг с другом, а также представлять взгляду исследователя некий вид организации, манифестирующий их общую внутреннюю жизнь».

6