Я описал развитие мысли от Платона до Канта, чтобы показать, с каким философским наследством должен был иметь дело Гёте для удовлетворения своего неодолимого стремления к познанию. На бесконечное число вопросов, к которым вела его природа, в этих философиях он ответа не находил. Более того, оказывалось, что, углубляясь в мировоззрение какого-либо философа, он сталкивался с противоречием между направлением, в котором он ставил свои вопросы, и тем миром мысли, в котором он хотел получить на них ответ. Причина этого состояла в том, что одностороннее платоновское разделение идеи и опыта противоречила его естеству. Когда он наблюдал природу, та открывала ему идеи. Поэтому он мог мыслить её только наполненной идеями. Идеальный мир, не пронизывающий природные вещи, не участвующий в их возникновении и исчезновении, становлении и росте, для него - бессильная паутина пустых мыслей. Такое логическое плетение мыслей, без углубления в реальную жизнь и деятельность природы, кажутся ему бесплодным. Потому, что он чувствует себя сросшимся с природой. Он рассматривает и себя, как живой член природы. То, что возникает в его духе, - на его взгляд, это то, что позволяет возникнуть в нём природа. Человек не должен забиваться в угол и полагать, что там он из самого себя может сплести некую мысленную ткань, объясняющую сущность вещей. Он должен постоянно пропускать через себя поток происходящего в мире. Тогда он почувствует, что идеальный мир является ничем иным, как созидающей и деятельной силой природы. Он не будет хотеть стоять над вещами, чтобы их обдумать, а будет вкапываться в их глубины и доставать из них то, что в них живёт и действует.

1

К такому образу мыслей Гёте вела его натура художника. С той же необходимостью, с какой расцветает цветок, он ощущал рост своих поэтических произведений из своей личности. Способ, которым дух создавал в нём произведения искусства, не отличался для него от того способа, которым создаёт свои творения природа. И, как в произведении искусства не могут быть разделены духовный элемент и бездушная материя, так для него было невозможным представить восприятие чего-либо в природе без идеи. Поэтому ему представлялось чуждым воззрение, которое хотело видеть в восприятии лишь нечто неясное, бессвязное, отделённое от мира идей и очищенное от всякого опыта. В каждом мировоззрении, в котором жили элементы односторонне понятого платонизма, он ощущал нечто противоестественное. Поэтому у этих философов он не мог найти того, что искал. Он искал идеи, которые живут в вещах, и которые позволяют предстать всей совокупности опыта, вырастающей из одного живого целого, а философы доставляли ему мыслительную шелуху, объединённую в системы, согласно логическим принципам. Снова и снова, когда он искал помощи в разрешении загадок, поставленных ему природой, у других, он ощущал себя отвергнутым, предоставленным самому себе.  

2

К вещам, от которых Гёте страдал перед своим путешествием в Италию, принадлежало и то, что его потребность в познании не могла найти удовлетворения. В Италии он смог составить суждение о тех побудительных силах, из которых выходят произведения искусства. Он увидел, что в законченных произведениях искусства содержится то, что люди почитают как вечное, божественное. После просмотра творений искусства, которые его особенно интересовали, он пишет: «Высокие произведения искусства, так же, как и высочайшие произведения природы, созданы человеком по истинным и естественным законам. Всё произвольное, воображаемое становится несостоятельным; здесь необходимость, здесь Бог». Искусство греков побудило его к следующему высказыванию: «Подозреваю, что они (греки) действовали согласно тем же законам, что действует и природа, и по следам этих законов иду также я». То, что полагал найти в мире идей Платон, что не могли дать философы, явилось ему в произведениях искусства Италии. В искусстве, поначалу в несовершенном виде, Гёте открылось то, в чём он смог увидеть основу познания. Он увидел в художественном производстве вид и более высокую ступень действия природы; художественное творчество было для него повышенным природным творчеством. Он высказал это позднее в своей характеристике Винкельманна: «...человек, поставленный на вершину природы, снова видит себя как некую целостную природу, которая, в свою очередь, должно произвести вершину из себя. Для этого он повышает свой градус, пронизывая себя всеми совершенствами и добродетелями, призывая выбор, порядок, гармонию и, в конце концов, возвышаясь до создания произведения искусства...». Не путём логических заключений, а посредством рассмотрения сущности искусства приходит Гёте к своему мировоззрению. И то, что он нашёл в искусстве, он ищет также в природе.

3