И вот, господа, что же делаем мы сегодня? Види­те ли, сегодня мы телеграфируем, не только телегра­фируем, но и телефонируем, и я хочу объяснить вам наиболее простой способ, способ наименее сложный. Имеются специальные магниты, которые возбуждают­ся посредством электричества; здесь (изображается на доске) имеется сердечник с пластиной. Если цепь с током разомкнута, то сердечник втянут, если ток идет, то пластина приходит в движение и колеблется то туда, то сюда. С помощью проволоки осуществляется связь с пластиной, находящейся в ближайшем пункте; она то­же совершает колебательные движения так, что сигнал воспроизводится здесь с помощью этой пластины — коммутацию при этом производят телефонисты, — сиг­нал переносится сюда точно так же, как прежде переда­вали три огня с помощью людей. Это немного сложнее, но мысль остается той же, только теперь эта мысль реа­лизуется с помощью электричества.

22

Видите ли, при основательном ознакомлении с тем, что изобрели и учредили древние люди с помо­щью своей фантазии, чувствуешь ко всему этому уваже­ние. И если с этим чувством уважения читают древние письменные источники, то говорят себе так: даже в чисто духовной области эти люди осуществили нечто величественное, но все это исходило из их фантазии. Возьмите хотя бы то, о чем современные люди полага­ют, что это им хорошо известно. Современные люди полагают, что им нечто известно о наших древних германских божествах, например, о Вотане, Локи, кото­рые в книгах изображаются в человеческих обличиях: Вотан с волнистой бородой, Локи с рыжими волосами и выглядит он подобно черту, и так далее. Верят в то, что древние люди, древние германцы имели такие же представления о Вотане и Локи. Но это неверно; древ­ние люди имели иные представления. Если веял ветер, то в нем было и нечто духовное — и это действительно так — внутри ветра веял Вотан. Они не представляли себе его так, что в лесу может встретиться Вотан подоб­но обычному человеку, нет, если речь шла о встрече с Вотаном, то это был ветер, дующий в лесу. До кого еще доходит смысл слова «Вотан», тот и сегодня может по­чувствовать кое-что из самого этого слова. Представле­ние о Локи тоже не было таким, что он таращит глаза где-нибудь в углу: он жил в огне.

23

Но люди рассказывали разные вещи о Вотане и Локи. Вот, скажем например, что они рассказывали о Вотане: когда кто-нибудь путешествует по дорогам, по горам, то он может встретить Вотана, и Вотан может или придать ему силы или сделать слабым, в зависимо­сти от того, что ты заслужил. Видите ли, это люди рас­сказывали, они так же и понимали это. Современные люди скажут: ну да, это всего лишь суеверие, суеверное представление. Но тогда это не понимали таким обра­зом, люди тогда сознавали: если они отправляются в какое-то трудное место, то там они не встретят челове­ка, подобного другим людям в телесной оболочке, но там возникают из-за общей конфигурации гор такие условия, что на них может подуть своеобразный виб­рирующий ветер, к ним из пропасти может подступить особый воздух, — и если человек выдержит все это, вы­держит этот путь, то он может стать более здоровым, но может и заболеть. Люди, собственно, хотели расска­зать, как тот или иной заболел или стал здоровым; но они шли в согласии с природой и интерпретировали это на основе своей фантазии, а не на основе рассудка. Современный врач, руководствуясь своим рассудком, скажет: если ты имеешь предрасположенность к тубер­кулезу, тебе надо каждый день подниматься вверх по этой дороге повыше, посидеть немного и спускаться вниз; тебе от этого станет лучше. Так говорит человек на основе рассудка. А на основе фантазии он говорит: в той стороне сидит Вотан, он пребывает там; он прине­сет тебе пользу, если ты будешь посещать его в опреде­ленное время в течение четырнадцати дней.

24

Так те люди на основе фантазии интерпретиро­вали жизнь. Они и действовали на основе фантазии. Видите ли, господа, вам всем, наверное, еще придется бывать в сельской местности, где обмолот зерна идет без помощи машин, вручную. Прислушайтесь к тому, как молотят, все делается в такт, в одном ритме. Люди знают, что если им надо молотить в течение многих дней и они стали бы молотить неритмично, каждый бы ударял, как ему нравится, то они бы просто падали от усталости! Так молотить нельзя. Но если молотят в такт, ритмично, то устают меньше, поскольку это соот­ветствует тем ритмам, которые человек имеет в самом себе, в своей циркуляции крови, в своем дыхании. Хотя это все же происходит иначе, когда бы вы ударяли це­пом, нежели когда вы вдыхаете и выдыхаете; или если бы вы били цепом в том промежутке, когда вдох перехо­дит в выдох. Но отчего тогда это происходит? Это идет не от рассудка, и вы видите, что теперь это все более утрачивается. Все работы, которые люди выполняли в такт, ритмично, — все такие работы производились на основе фантазии. Так что все то, что первоначально воз­никало в культуре, возникало из ритма.

25

Вы, как я полагаю, не должны были бы считать, будто, скажем, скрипка возникает каким-то случайным образом из имеющегося у меня дерева, смычка и струн! Скрипка возникает при содействии духа: в том случае, если из дерева создаются определенные поверхности, натягиваются струны и так далее. Тут можно сказать: способы и методы изготовления самых первых уст­ройств люди того времени не могли приписывать нико­му иному, кроме как тому духу, которым они были одер­жимы, который действовал в них; ведь сами мыслить они еще не умели. И поэтому те первоначальные люди, которые работали, основываясь не на рассудке, а на фантазии, были, естественно, склонны говорить о духе. Если сегодня кто-либо исходя из рассудка конструиру­ет машину, он не говорит: дух помог мне. И правильно делает, что не говорит. Но вот если человек, находящий­ся на более ранней стадии развития, который не был сознательным, который вообще-то не мог представить себе, что значит мыслить, если такой находящийся на более ранней стадии развития человек конструировал что-то, то он тут же чувствовал: дух помогал мне.

26

Поэтому дело обстояло так, что когда европейцы, эти «лучшие» люди впервые попали в Америку, а так­же, когда они гораздо позднее в XIX столетии попада­ли в те места, где еще, как в древности, жили индей­цы, — они обнаруживали, о чем те говорят: индейцы говорили о «Великом Духе», который царит надо всем. Вот чего придерживались эти примитивные люди; они говорили о Великом Духе, который всем владеет. Этот Великий Дух почитали еще те люди, которые жи­ли в Атлантическую эпоху там, где между Европой и Америкой еще была суша; индейцы же сохранили эту традицию. Рассудка у индейцев еще не было. Видите ли, индейцы постепенно знакомились с «лучшими» людьми, которые приехали к ним, пока эти пришель­цы не истребили индейцев. Индейцы познакомились с бумагой, на которой стояли маленькие значки. Они считали их маленькими чертиками, и относились к ним с отвращением, поскольку эти значки возникли из рассудка. Человек, проявлявший свою активность исходя из фантазии, с отвращением относился к тому, что приходило исходя из рассудка.

27

Не правда ли, европеец, принадлежащий к своей европейской цивилизации, знает, как возник локомо­тив. Однако древние греки не конструировали своих машин таким же образом, как конструировал европе­ец свой локомотив — то есть, исходя из рассудка; ведь древние греки еще не обладали этим рассудком. Древ­ние греки могли сконструировать что-то только на ос­нове фантазии. И поскольку все, что создавала приро­да, греки приписывали действию добрых духов, а все, что не было природным, но искусственно созданным продуктом, они приписывали деятельности злых ду­хов, то греки сказали бы так: в локомотиве живет злой дух. Да, они строили все на основе фантазии, и они не могли представить себе ничего иного, кроме того, что при осуществлении чего-либо им помогает дух.

28

Но, видите ли, господа, дело в том, что мы с из­вестным правом приписываем этим первоначальным, примитивным людям большее присутствие духа, ибо фантазия в духе человека является чем-то более ду­ховным, чем тот абстрактный рассудок, который так ценит современный человек.

29

Древнее состояние, однако, возвратить нельзя. Вот почему дело должно идти так, чтобы мы постоян­но двигались вперед; хотя при этом мы не должны ду­мать, что чисто инстинктивное в современных живот­ных могло быть развито до духовного. Мы не имеем права представлять примитивных людей так, что они имели исключительно одни инстинкты. Они знали, что действующее в них было духом. Вот почему они и имели веру в этот дух.

30

Это лишь малая часть того, как происходило куль­турное развитие человечества. Так что мы должны сказать: да, правы те, кто сегодня считают, что человек возник из животных форм. Однако не из тех животных форм, которые имеют место сегодня, ибо они возник­ли позднее, когда человек уже был. Но эти животные формы постепенно все больше и больше превращались в современные по ходу человеческой эволюции, и спо­собности, имевшие место в прошлом, основывались на том, что духовное — хотя и не в рассудочной форме, а в форме фантазии — было вначале более совершенным, нежели сегодня. Однако при этом мы всегда должны ду­мать: это первоначальное совершенство было непосред­ственно связано с тем, что человек был как бы одержим духом, он не был свободен. Только благодаря рассудку человек может стать свободным: только благодаря ин­теллекту он может стать свободным.

31