Теперь об употреблении в пищу картофеля. Кар­тофель в меньшей степени обеспечивает сердце и лег­кие, картофель поднимается в голову — во всяком слу­чае, как я сказал вам, только в нижнюю часть головы, не в верхнюю ее часть — он входит в нижнюю часть головы, в результате чего человек начинает мыслить слишком критически. Посмотрите, почему в более отдаленное время было меньше газетчиков? Да и кни­гопечатания тогда еще не было. Вы только подумай­те, сколько по всему миру приходится размышлять только для того, чтобы выпустить газету! Да, таким многомыслием — хотя оно совсем и не нужно, его уж чересчур много — таким многомыслием мы обязаны картофельному рациону! Ведь человек, который ест картофель, постоянно испытывает побуждение мыс­лить. Он не способен ни на что иное, кроме размыш­лений. Из-за этого его легкие и сердце становятся слабыми; туберкулез, туберкулез легких стал особенно широко распространяться только тогда, когда начали питаться картофелем! И люди наиболее ослаблены в тех местностях, где почти ничего, кроме картофеля, не культивируют, где люди живут одним картофелем.

14

Именно духовная наука — и я часто говорил вам об этом — предназначена к тому, чтобы изучать эти материальные вещи. Материалистическая наука ни­чего о питании не знает, она не знает, что является здоровым для человека. Это отличительное свойство материализма, он всегда только думает, думает, ду­мает, но ничего не знает! Дело в том, что если хотят правильным образом поставить себя в жизни, необхо­димо знание. Все это, как вы видите, я хотел сказать вам в связи с вопросом о питании.

15

Теперь, если кто-нибудь из вас имеет такое же­лание, можно было бы задать вопрос о чем-то более конкретном.

16

Вопрос: Господин доктор, вы говорили в прошлый раз об обызвествлении артерий, артериосклерозе. Это­му известкованию артерий должно способствовать, как принято говорить, чрезмерное употребление мяса и яиц. Я знаю одного человека, который в пятьдесят лет получил артериосклероз и до семидесяти лет был малоподвижным; теперь этому человеку около восьми­десяти пяти, восьмидесяти шести лет, и он гораздо подвижнее, чем в возрасте пятидесяти, шестидесяти лет. Или артериосклероз отступил? Возможно ли это, и что было причиной этого? Наряду с этим надо отметить, что этот человек никогда не курил табак, употреблял мало спиртного и жил достаточно солид­но. Только в свои юные годы он употреблял довольно много мяса, в семьдесят лет он еще мог работать, но немного; однако в настоящее время на восемьдесят пя­том, восемьдесят шестом году он еще ведет активный образ жизни, он еще живет.

17

Доктор Штайнер: Значит, вы говорите, что этот человек, имевший, возможно, в пятьдесят лет артерио­склероз, бывший малоподвижным, с низкой трудоспо­собностью — я не знаю, было ли у него снижение памя­ти, это вы не отметили — в этом состоянии он оставал­ся до семидесяти лет; затем этот человек снова стал бод­рым и живет по сей день. Однако в настоящее время напоминает ли что-нибудь у него об артериосклерозе? Или же все обстоит так, что он бодр и подвижен?

18

Автор вопроса: В настоящее время он полностью бодр и подвижнее, чем в период с пятидесяти до семи­десяти лет: это мой отец.

19

Доктор Штайнер: Тут речь пойдет о том, что снача­ла надо точно установить, как протекал артериоскле­роз. Ибо, видите ли, дело тут такое: большей частью при наступлении артериосклероза у человека происхо­дит отложение извести во всех его артериях. Если у че­ловека произошло обызвествление всех его артерий, то он теряет способность управлять телом исходя из души и из духа; тело становится малоподвижным. Теперь де­ло обстоит так: допустим, что у кого-то артериосклероз проявился не во всем теле; например, артериосклероз пощадил головной мозг; тогда имеет место следующее. Видите ли, я кое-что знаю о состоянии вашего здо­ровья. Может быть, допустимо по состоянию вашего здоровья — вашего отца я не знаю — судить и о вашем отце. Вы, например, страдаете или страдали немного сенным насморком^*, — надеюсь, что это пройдет. Это свидетельствует о том, что вы носите в себе нечто, возникающее в теле только в том случае, если оно пред­расположено к такому склерозу, к такому артериоскле­розу, который не распространяется на голову; он пора­жает то, что находится вне головы. Ни один человек, с самого начала предрасположенный к артериосклерозу, поражающему все тело, не заболеет сенным насмор­ком. Ибо сенной насморк является прямой противо­положностью артериосклероза. Вы страдаете сенным насморком. Это свидетельствует о том, что ваш сенной насморк — конечно, нехорошо иметь сенной насморк, но если его лечить, то станет лучше, но в данном случае речь идет о предрасположенности, — итак, ваш сенной насморк является, в сущности, предохранительным клапаном против склероза, против артериосклероза.

^* Разновидность аллергического на­сморка — примеч. перев.

20

Почти каждый человек имеет незначительные симптомы артериосклероза. Нельзя стать стариком, не получив артериосклероза. Если артериосклероз рас­пространяется на все тело, то тут сам человек не может помочь себе; в этом случае все тело становится мало­подвижным. Но если артериосклероз не затрагивает все остальное тело и сосредоточивается в голове, тогда наступает то, что бывает, когда человек по-настоящему становится старым: тогда эфирное тело, о котором я вам говорил вчера, становится все сильнее и сильнее. Тогда это эфирное тело уже больше не нуждается в головном мозге так сильно. Этот последний может стать дряхлым и косным, малоподвижным. Однако это эфирное тело может все же начать преодолевать тот локальный артериосклероз, который раньше делал человека старым и малоподвижным, так что человек мо­жет преодолеть артериосклероз; артериосклероз тогда не проявляется сильно. Ваш отец, например, мог и не иметь сенного насморка, это не является совершенно необходимым, но он мог иметь предрасположенность к нему. И это предрасположение, как видите, могло пой­ти ему на пользу. Можно даже сказать — хотя это, воз­можно не совсем понравится кому-то — можно сказать: это мог быть человек, имеющий предрасположенность к аллергическому сенному насморку. И его состояние позволяло ему высказаться так: слава Богу, что у ме­ня было такое предрасположение: аллергический на­сморк у меня так и не проявился, но я всегда тем самым имел предрасположение к размягчению моих сосудов. Не будучи реализовано внешне, оно, тем не менее, за­щитило их от артериосклероза, от обызвествления. И если у данного человека был сын, он мог иметь именно это предрасположение, которое у его отца оставалось в скрытом виде, внутри; у сына оно могло проявится внешне, вызвав у сына внешнее заболевание.

21

Это вообще является тайной наследственности; что у потомков оказывается больным то, что было здо­ровым у предков. Болезни подразделяют: говорят об артериосклерозе, туберкулезе легких, циррозе печени, расстройстве желудка и так далее. Все это нетрудно переписать в книгу одно за другим, можно написать, что представляет собой болезнь; но толку от этого не очень много по той причине, что у каждого человека артериосклероз, например, протекает несколько ина­че. Не найдется даже двух людей, у которых был бы один и тот же артериосклероз; каждый человек имеет артериосклероз, отличающийся от других. Вот как, господа. Вы видите, что тут нет никакого чуда.

22

Были некогда два профессора, преподавателя, оба они работали в Берлинском университете. Одному из них было семьдесят лет, другому — девяносто два; тот, которому было семьдесят лет, был очень знамени­тым человеком. Он написал много книг, однако он был человеком, который со всей своей философией был со­вершенно предан материализму, он имел только такие мысли, которые были сугубо материалистическими. А такие мысли содействуют развитию артериосклероза. Он и получил артериосклероз. Когда ему было семьде­сят лет, ему ничего не оставалось, как уйти на пенсию. А тот, которому было девяносто лет, его коллега, не был материалистом, он почти всю свою жизнь оставался ре­бенком и еще преподавал с очень большой жизненной энергией. Он говорил: я не понимаю моего коллегу, ведь он еще такой молоденький мальчик! Сам я еще не собираюсь на пенсию, я чувствую себя страшно молодым. Другой же был отправлен в отставку; этот «маль­чик» уже не мог больше преподавать. Естественно, тот, кому было девяносто два года, тоже имел склероз; он имел обызвествленные, склеротические артерии, но он мог еще что-то предпринимать даже с такими арте­риями благодаря подвижности своей души. Другой не имел такой возможности.

23