Теперь вы можете заметить различие между астральным телом и эфирным телом. Если бы ночью, во время сна, мы не компенсировали, не исправляли постоянно то, что было сожжено нами во время дня, мы бы не спали, но умирали. Итак, эфирное тело мы в течение всей земной жизни должны удерживать при физическом теле. Но мы не можем (в нормальном состоянии - прим. перев.) говорить ночью, когда мы спим; для этого мы должны сначала проснуться. Речь связана с астральным телом. Ночью мы просто извлекаем свое астральное тело из нашего физического тела и эфирного тела. Поэтому ночью мы дышим несколько иначе. Мы выдыхаем меньше углекислого газа, чем днем. Короче, в нас есть третье тело, астральное тело (см. рис. 16). Это астральное тело живет в нашей речи.

20

У животного мы видим, что оно тоже ходит, совершает движения; только ему не приходится учиться этому, оно делает это инстинктивно. Наблюдая животных, мы видим, что говорить они не могут. Но органы речи у них есть. Можно было бы удивляться тому, почему собака не говорит, почему она только лает. Она не может использовать свое астральное тело для речи. Она не может научиться говорить. Мы, как люди, можем научиться движению, научиться ходить, научиться говорить. Животное не может учиться из-за своего эфирного тела, не может учиться из-за своего астрального тела. Но мы, люди можем учиться.

21

Видите ли, мы можем научиться тому, что дает нам возможность получать мысли. Всякое обучение в том и состоит, что человек получает мысли. Когда он говорит, ему достаточно использовать подражание. Когда он думает, он должен проявлять собственную активность, самостоятельность. Посредством мыслей человек учится. Он учиться ходьбе, он учиться речи посредством мыслей; только об этом он еще не знает. У него еще нет мыслей при ходьбе и при речи. Наша, недоступная для животного способность учиться происходит оттого, что кроме физического тела, эфирного тела и астрального тела мы имеем "я", которое полностью пронизывает нас. Итак, мы имеем "я" (рис.16 ). Так что мы имеем в наличии четыре члена единого человека: физическое тело, эфирное тело, астральное тело и "я".

22

То, что я сейчас говорю вам, основано на тщательном рассмотрении человека в целом, основано на истинной науке. Обычная наука истинной наукой не является. Она оставляет факты в стороне. Не вопрос, что любой человек, который хоть немного учился, должен был бы говорить: человек имеет физическое тело, эфирное тело, астральное тело и "я". Но он этого не говорит, поскольку эти люди ( то есть ученые - прим. перев.) не считаются с фактами.

23

Теперь проведем перед нашими глазами ту картину, которая возникает во время смерти. Видите ли, человек не сможет провести перед своими глазами эту картину, если дополнительно к обычному современному обучению он не научился еще чему-то. Дело в том, что современные так называемые культурные люди обожают удобства. Что делают современные культурные люди? Ведь чтобы человек научился ходить, особых усилий им прилагать не приходится, ведь это происходит с ребенком благодаря подражанию взрослым. Тут не требуется особых забот.

24

То, что человек учится говорить, тоже никого не удивляет. Когда-то на Земле было такое время, когда все люди еще не умели говорить. Они жестикулировали, тогда был своего рода язык жестов. Затем люди научились говорить. Но про это человечество давно забыло. В настоящее время история рассматривает тех людей древности, которые уже умели говорить. То, что для овладения речью надо активно учиться, сегодня больше никого не заботит. Поэтому народы ведут борьбу между собой. Если бы эти народы убедились в том, что им когда-то приходилось учиться говорить, что речи люди должны были учиться, они бы не были столь высокомерны по отношению к ней и не стремились к сепаратизму отдельных народных групп. Люди совершенно забыли о том, что надо было обучаться речи, как процессу направленному изнутри вовне.

25

Если человек хочет подойти к антропософии, он должен - я бы сказал - совершенно заново научиться говорить. Ведь вы видите, когда какой-нибудь современный ученый читает вам лекцию, то, черт возьми, эта лекция лезет из него как из машины. Вы как-нибудь понаблюдайте: она лезет, как из машины. Дело обстоит иначе, если то, что вам сообщают, относиться к духовной науке, к антропософии. Тут постоянно приходится подыскивать слова, заново переосмыслять и переживать их внутренне. Когда же слово сформировано, тем более испытываешь страх, что оно может оказаться неадекватным. В антропософии отношение к тому, что слышишь совершенно иное, нежели у современных ученых. Современные ученые больше не заботятся о речи. Но в антропософии мы должны постоянно интересоваться ею.

26

Видите ли, это становится особенно актуальным, когда я пишу мои книги: я постоянно испытываю состояние внутреннего беспокойства, чтобы формулировки оказались правильными, чтобы люди тоже сумели понять то, что написано. При этом приходится вводить лингвистические новшества. Современные образованные люди просто скажут, что я пишу плохим стилем, что я пишу не на литературном, истинно немецком языке; ведь они привыкли к определенным словосочетаниям, они подобно ходячим механизмам используют словесные штампы. Не из души они говорят. Вот почему им непривычно, если человек строит свои предложения иначе, чем это делают они. Итак, вы видите, что современные люди не заботятся о речи.

27