Но теперь обратимся к третьему, к мышлению. Современные люди очень гордятся своим мышлением. А я скажу так: в настоящее время люди вообще не мыслят. В большинстве своем люди сегодня вообще не мыслят. В этом можно убедиться на примере религии. Существуют религии. Но они существовали не всегда. Люди должны были сначала сформироваться для религии. При серьезном изучении истории можно увидеть, какие усилия прилагали люди для выработки своих религиозных убеждений. Поэтому раньше велась борьба за религиозные убеждения. Что делают люди сегодня? Они по наследству принимают то, что имелось когда-то как религия. Однако, новых мыслей о сверхчувственном или чем-то подобном они принимать не хотят. Если бы люди поступали так всегда, они бы до сих пор оставались на животном уровне - это поистине верно - потому, что они вообще никогда не восприняли бы мыслей о сверхчувственном. Сегодня люди неспособны воспринимать мысли о сверхчувственном. Они принимают лишь то, что консервативным образом сохраняет для них церковь, то, что по разным вопросам было сформулировано уже в древности. Ученый волен говорить вам: мы совершенно независимы от церкви. Мы мыслим сами, мыслим самостоятельно. Это неправда. Кто действительно знает церковь, видит, что мысли современных ученых являются всего лишь мыслями прежней церкви. Некоторое время тому назад был в Берлине один крупный ученый. Его звали Дюбуа-Раймонд ¹⁷ Он действительно был большим ученым. Его речь, хотя и казалась безупречной, элегантной, носила механический характер, а высказывания были наследием прошлого. Старым тетушкам очень нравятся такие речи, так как патер говорит с кафедры только о том, что они уже знают; стоит ему сказать что-нибудь новое, им это нравится меньше, и они просто засыпают от этого. Так вот, Дюбуа-Раймонд, великий ученый, выступал с большой речью на одной естественнонаучной конференции в семидесятые годы прошлого столетия. Это было в Лейпциге. Речь эта получила широкую известность. Он сказал приблизительно следующее: то, что мы воспринимаем с помощью органов чувств, мы, как люди, можем понимать. Сверхчувственного мы не можем понимать. Этого мы не умеем. - Речь получила широкую известность под названием "речь о незнании" (Ignorabimus-Rede). Ignorabimus означает: мы никогда ничего не узнаем. Ее завершением было: Ignorabimus! (et ignorabimus - не знаем и не узнаем, лат. - прим. перев.).

¹⁷ Дюбуа-Реймон Эмиль: 1818-1896, его так называемая «Речь о незнании», Ignorabimus-Rede озаглавлена: «О границах познания природы. Доклад, прочитанный на двух общих заседаниях 45 конференции германских естествоиспытателей и врачей в Лейпциге, 14 апреля 1872г.» Лейпциг 1872.

28

Почему Дюбуа-Раймонд произнес такую речь? Если бы рядом с ним оказался кто-нибудь из вас, он сказал бы этому Дюбуа-Раймонду: ты - ученик Фомы! Может быть кто-то из вас мог бы сказать и так: Ваше превосходительство, да ведь вы ученик одного из Отцов церкви Фомы Аквинского! Дюбуа Раймонд бы покраснел, как индюк и был бы страшно недоволен тем, что он - ученик Фомы Аквинского, католического Отца церкви. Этого ему вовсе не хотелось бы. В другой своей речи он говорил даже так: германские ученые - это армия научных защитников Гогенцолленров ¹⁸ (королевский, затем императорский род в Пруссии - прим. перев.). Это высказывание о тех самых ученых, к которым принадлежал и он. Но хотя он с такой радостью был готов знаться с Гогенцоллернами, он вовсе не хотел знаться с Фомой Аквинским, Отцом католической Церкви.

¹⁸ армия научных защитников Гогенцолленров: буквально: «Берлинский университет, напротив которого расположен дворец короля является духовным телохранителем дома Гогенцоллернов» ( Дюбуа-Реймон в своей академической речи от 3 августа 1870г. )

29

Чему же, однако, учил этот Фома Аквинский? Он, помимо прочего, учил так: чувственный мир человек может познавать самостоятельно; но для познания сверхчувственного мира ему необходимо церковное откровение; прийти к познанию самостоятельно человек в данном случае не может! Вычеркните в этом предложении слова "церковное откровение", и тогда у вас получится: человек может познать только чувственный мир, сверхчувственный мир он самостоятельно познавать не может - церковное учение я, однако, не принимаю в расчет. И вот так вы получаете то же самое, чему учил Дюбуа-Раймонд. Он выпустил только одно, то, что было для него немного неприятно (т.е. "церковное откровение" или "учение церкви" - прим. перев.). Он был настоящим учеником Фомы Аквинского. Так что, действительно неправда то, что у современной науки есть собственные мысли. Она даже мысли заимствует у церкви. Однако, люди не замечают этого. Только благодаря антропософии будут развиваться новые мысли. Люди не замечают того, что собственных мыслей у них нет.

30

Сегодня не обращают внимания на то, что человек учится ходить, двигаться, как человек учится говорить, как человек учится мыслить. А как раз это необходимо. Если обратят внимание на то, как изнутри формируется речь, обратят внимание на то, как изнутри компенсируется горение, обратят внимание на то, как изнутри образуется мышление, тогда придут к вечному, бессмертному началу в человеке. Если же вообще не будут обращать внимание на эти вещи, то вполне понятно: ни к какому вечному, бессмертному началу прийти не смогут. Именно недомыслие и невнимательность по отношению к речи и ходьбе человека приводят к тому, что человек пренебрегает тем, что он несет в себе, тем, благодаря чему он отличается от трупа, который после смерти укладывают в могилу. Человек должен ежесекундно бороться с этим трупом (в себе), иначе он бы умер в одно мгновенье. Он должен преодолевать этот труп посредством своего эфирного тела, посредством своего астрального тела и посредством своего "я". Человек в себе самом должен постоянно бороться со смертью. Смерть постоянно присутствует в нем. Мы можем умереть в любой момент. Но мы не умираем, пока можем во сне и в бодрствовании правильным образом соединять наше эфирное тело, астральное тело и "я".

31

Так что же от нас остается после смерти? Прежде всего, остается эфирное тело, но это эфирное тело обладает очень сильным влечением к (окружающему) миру. Оно невесомо, сила тяжести на него не действует. Однако, оно хочет расшириться сразу же, как только освободится (от физического тела), когда мы прекращаем жить. Что это значит? Это значит: мы извлекаем эфирное тело наружу. Как только мы извлекли эфирное тело, мы сразу же должны умереть, поскольку именно оно позволяет нам жить. Умереть - означает прежде всего извлечь наше эфирное тело из физического тела. Физическое тело начинает теперь гореть по-настоящему, ибо эфирного тела внутри него больше нет. Но у эфирного тела сразу же возникает стремление распространиться по всему миру. Человек после смерти имеет воспоминания, потому что они связаны с эфирным телом, как я говорил вам. Эфирное тело быстро распространяется по всему миру. Поэтому через малое число дней это воспоминание, эта память исчезает. Итак, сначала человек на протяжении пары дней имеет воспоминание о своей последней земной жизни, подобно тому, как это бывает у утопающего. Недавно я объяснял это вам.

32

Видите ли, это утверждает человек, который является антропософом; он ведь не высасывает из пальца эти сведения, так что же он делает? Дополнительно к тому, что учат обычно, он учится чему-то еще. Допустим, в повседневной жизни человек идет. Он идет, это значит, он видит, как он постоянно сгорает. Но он никогда не видит, как компенсируется это сгорание. Если бы он стал созерцать, как компенсируется горение, что происходит, когда я передвигаю мою ногу и туда снова должно через эфирное тело влиться нечто, что компенсирует горение, он начал бы воспринимать эфирное тело. В настоящее время человек забыл о нем. Он не смотрит на свое эфирное тело. В этом и состоит антропософское учение: научиться смотреть на свое эфирное тело. Учиться видеть, как в человеке протекает непрерывный процесс, направленный против смерти. Человек может делать эксперименты, как делают их в физической или химической лаборатории. Я хочу описать вам один такой эксперимент. Общую методику постановки таких экспериментов я описал в книге "Как достигнуть познания высших миров?". Но я хочу еще раз показать вам, как эти вещи делают.

33