Что делает современное естествознание? Раскрыв книгу, вы обнаружите, что там описано то, о чем я вам говорил: вы найдете описания, как употребляя малые дозы опиума, человек приходит в состояние делирия и так далее, как при употреблении большой дозы опиума человек сразу же засыпает а затем его тело сразу же разрушается. Он умирает, причем перед этим лицо его становится красным, а губы синими. Описано, как в случае привыкания к употреблению опиума происходят все вышеупомянутые явления. Но что описывают эти люди? Они описывают лишь физическое тело, что с ним происходит; они описывают, как человек, поедающий опиум, сопит, хрипит, как у него возникают судороги. Они описывают, как наркоман сделавший употребление опиума привычкой, истощается, теряет возможность ходить, становится забывчив и, наконец, получает апоплексический удар, поскольку память разрушает его мозг; мы должны смотреть на это именно так. Все это описано, но все явления приписывают физическому телу.

29

На самом деле это чепуха; ведь в таком случае пришлось бы всему физическому приписывать наличие лишь физического тела. Все проявления (физического) мы видим у растения. Но ведь мы не можем сказать, что человек – это только растение (имеет только растительную природу). Ибо при принятии большой дозы опиума воздействия последнего выявляются на астральном теле, и только у человека обнаруживается то, что имеет место при привыкании к опиуму.

30

Если бы животным было свойственно привыкать к опиуму, если бы они не погибали от него сразу, то вы бы видели, как многие животные просто стали бы пожирать опиум, находящийся в растениях. (То есть, избирательно поедать, например, опийный мак, которого животные избегают; некоторые животные, -крысы, кролики, и др. - проявляют зависимость и связанную с ней устойчивость по отношению к алкоголю и некоторым другим наркотикам – прим. перев.) Почему стали бы они его употреблять? Потому, что животные привыкают есть то, что им хочется. Следовательно, если бы у животных возникало привыкание (к опиуму), эти животные стали бы пожирать опиум, находящийся в растениях. Если же они этого не делают, это основано на том, что у них не возникает привыкания.

31

Обо всем этом можно узнать с помощью естествознания. Однако речь идет о том: а нельзя ли здоровыми средствами достичь памяти и всего остального, что малаец получает таким болезненным путем? Тут мы должны вспомнить о том, что было известно самому древнему населению Земли, - о том, что люди живут на Земле все снова и снова. Я вам недавно рассказывал, как Лессинг говорил: почему должно считаться глупостью то, во что верили эти древние люди? У этих древних людей вообще не было таких абстрактных мыслей, как у нас. У них еще не было никакой естественной науки. Они все воспринимали на уровне мифологии. Глядя на растение, они не изучали находящиеся внутри него те или иные силы, нет, они говорили: внутри растения есть такое-то и такое-то духовное начало, та или иная духовность. Они все видели в образах, в образной форме. Они вообще по большей мере жили в духовном… (пропуск в стенограмме). Дело в том, что человек стал развиваться успешнее, поскольку он больше стал жить в телесном. Он мог стать свободным человеком, иначе он всегда находился бы под влиянием. Люди в древности не были свободными (имеется в виду психосоматическое состояние, а не социальное положение – прим. перев.), однако, они еще видели духовное. Однако, мы, господа, в том виде, который мы теперь имеем, действительно обладаем абстрактным мышлением, которое мы приобретаем уже в результате школьной дрессировки. Видите ли, мы можем сказать даже так: наиболее важная деятельность, которой сегодня так гордится человечество, представляет собой, в сущности, нечто отвлеченное, абстрактное.

32

Вчера я говорил, обращаясь к находящимся здесь педагогам: когда ребенок достигает примерно семи лет, он должен учиться. Ребенок должен учиться; причем за всю свою предшествующую жизнь он усвоил то, что известный ему, находящийся рядом с ним человек является «отцом». Теперь же он должен научиться тому, что то же самое означает написанное (это пишется на доске) слово «отец». Ребенку неожиданно приходится учиться этому. С этим (написанным) «отцом» ему не приходилось иметь дела. Это всего лишь какие-то странные черточки, знаки, ничего общего не имеющие с его отцом! Но ребенку неожиданно приходится изучать это. Он топорщится, он противится этому. Ведь отец – этот конкретный человек, у которого такие-то волосы, такой-то нос: ребенок все это видел. Ребенок противится тому, что написанное должно означать «отец».

33

Ребенок приучается восклицать «Ах», когда он удивлен. А теперь он вдруг должен постичь то, чем является А (как буква). Это целиком и полностью абстрактно, это не имеет никакого отношения к тому, что было известно ребенку до сих пор. Здесь необходимо сначала создать мост, чтобы ребенок подошел к изучаемому. Я хочу сказать вам о том, каким образом может быть создан такой мост.

34

Например, ребенку говорят: посмотри-ка, что это? (см. рис. 28) Если ребенку преподнести такой рисунок и спросить его: что это такое, то что ответит ребенок? – Это рыба. При этом ребенок не скажет: я не знаю, что это. А вот здесь (в написанном слове «отец») он не может сказать: я узнаю, что это «отец». Но «рыбу» вот здесь он признает (имеется ввиду нарисованная рыба) Я говорю: скажи мне кусочек из «рыбы» (Fisch), убери «ы» (i) и все остальное, оставь только «Р» (F), ведь рыба начинается с Р (F). Смотри, теперь я просто рисую Р (F). Итак, из рыбы я вывел букву Р (F). Сначала ребенок рисует рыбу, а затем получает оттуда букву «Р» (F). Только надо делать это с умом, чтобы не было абстрактно то, что возникает из картинки: тогда ребенок, само собой разумеется, учится охотно. Это можно проделать с любой буквой. Только усваивать это надо постепенно.

РИСУНОК 28

35

У нас в Вальдорфской школе один учитель прекрасно объяснял, как постепенно возникали римские цифры. Но дойдя до знака V (пять), он вдруг запнулся. Как могло возникнуть V? Вы видите, что здесь? (Доктор Штейнер поднимает руку вверх). Вы, конечно, скажете – рука, она и есть рука. Но разве на руке ничего нет? I, II, III, IIII, V палец. Теперь я рисую эту руку на доске (см. рис. 28) так, что я развожу в стороны эти две части (большой палец и рядом четыре других пальца). Теперь я имею руку, а здесь V, пятерка, при этом я говорю «пять». Теперь я на рисунке упрощаю изображение, и вы получаете римскую цифру V из руки с пятью пальцами.

36

Итак, вы видите, господа, дело в том, что в настоящее время мы внезапно попадаем в совершенно абстрактный отвлеченный мир. Мы учимся писать, мы учимся читать: это не имеет прямого отношения к жизни. Но вследствие этого мы отучаемся от того, чем обладали люди, которые еще не умели читать и писать.

37

Вы, конечно, не решитесь сказать то, что говорят иные люди из разряда наших противников: этот Штейнер сказал нам на занятиях, что люди были умнее, когда еще не умели писать и читать. Затем они говорят: да ведь он хочет, чтобы люди не учились писать и читать! – Этого я не хочу. Люди всегда должны идти в ногу с цивилизацией, и тем более учиться писать и читать. Только не следует терять того, что человек может невольно потерять из-за письма и чтения. Надо снова посредством духовного начала, духовности вернуться к тому, что же такое человеческая жизнь.

38