В древних языках Я как таковое не обозначалось. Оно содержалось в глагольной форме, но непосредственно не называлось. Посредством глагола обозначали то, что совершали, и посредством его же, в известной степени, выражало себя местоимение. Но не существовало отдельного имени для Я. Это стало возможным лишь в более позднее время, когда человек назвал свое существо именем «Я». В немецком языке Я обозначено именем, содержащим инициалы Иисуса Христа ^*, что уже само по себе является значительным символическим фактом.

^* «Ich» — Jesus Christus. — Прим. перев.

10

Таким образом, в языке имеется имя, которое каждый может произнести только относительно самого себя. Теперь представим себе, что этот факт проявляется гораздо более интенсивным образом. И это явлено именно в том, что говорится в Апокалипсисе: Тот, Кто нисходит из сверхчувственного мира, носит Имя, написанное на Нем, которое Он не только произносит, называя Самого Себя, но которое также и понимает единственно Он Сам и которое не понимает никто другой. Теперь представьте себе, как Он подходит к Иоанну, показывая в пророческом образе то, что однажды произойдет для человечества (einmal für die Menschheit eintreten wird). Тот, Кто имеет Имя, которое понимает лишь Он Сам, нисходит в будущие времена.

11

Что может вообще означать все это? Все это может показаться поначалу, если стремиться к честному пониманию этого, совершенно бессмысленным. Почему говорится в Апокалипсисе (Откр. 19:11): «...Кто принесет миру спасение, Кто принесет миру справедливость, Кто осуществит веру и познание»? Именно так стоит это в Апокалипсисе, а не так, как это перевел Лютер: «Кто приносит верность и правдивость». Здесь стоит: «Кто осуществит веру и познание». Что же все это, собственно говоря, значит? Как же понять это «Кто осуществит веру и познание», если Он имеет Имя, которое только Он Сам понимает? Здесь мы должны поставить вопросы, затрагивающие более глубокие сферы познания.

12

Теперь попытайтесь вызвать в себе живое представление: Он носит Имя, которое только Он Сам понимает. Каким же образом мы можем стать причастными к этому Имени? Ведь должно же Оно получить для нас какой-то смысл! Ведь должно же это Имя стать живым в нас! Как же может это произойти? Это произойдет в том случае, если Существо, которое понимает это Имя, станет единым с нами, вступит в наше собственное Я. Тогда Оно будет понимать это Имя в нас, и мы будем понимать это Имя вместе с Ним. Тогда мы вместе с Ним постоянно будем нести в нашей душе сознание: Христос в нас.

13

И тогда все то, что находится в связи с Его Существом и что понимает только Он, все это Он будет понимать в нас. И свет, который благодаря Его пониманию излучается в нас — ибо Он в нас, и в нашем собственном существе Сам становится этим светом, — этот свет рождает в нас понимание Существа Христа. Это понимание становится пониманием, живущим в существе человека.

14

Благодаря этому открывается еще и следующее. Во-первых, произошло то, что является необходимым следствием Мистерии Голгофы. Существо, прошедшее через Мистерию Голгофы, Существо, Которое должно войти в нас, для того чтобы мы благодаря Его пониманию — а не нашему пониманию — познавали мир, это Существо облечено в одежду, обагренную кровью, кровью Голгофы (Откр. 19:13). Возьмем этот второй образ. Иоанн, автор Апокалипсиса, говорит нам, что это обагренное кровью Голгофы одеяние в свою очередь имеет некое Имя. Это не то же самое Имя, о котором шла речь раньше. Имя этого одеяния, обагренного кровью, есть Божественный Логос, Логос, Бог, Слово Божие (Откр. 19:13). Таким образом, Существо, Которому надлежит жить в нас и Которому надлежит благодаря Его собственному пониманию стать в нас светом, постигающим мир, — это Существо преисполняет нас Словом Божьим.

15

Язычники читали Слово Божие в природных явлениях. Они должны были воспринимать это Слово путем внешних откровений. Христиане же должны воспринимать Слово Божие, творящее Слово Божие благодаря тому, что они принимают в себя Христа. Придет время, когда вследствие дальнейшего хода событий все люди, которые честно воспринимают христианство в свои души, будут знать, что Слово Божие — у Христа, и что зерно этого Слова Божия содержится в понимании Мистерии Голгофы и в понимании обагренного кровью одеяния Христа. Таким образом, мы на языке автора Апокалипсиса выразили Христа в Мистерии Голгофы.

16

Но здесь выступает еще и нечто третье, на что мы должны обратить наше внимание. Мы должны указать на Христа в трех образах (Christus in drei Gestalten). Один раз Он выступает посредством Самого Себя (durch sich selbst), второй раз — посредством своего одеяния, и третий раз — посредством тех деяний, которые Он совершает для людей на Земле. Этим, в свою очередь, характеризуется состояние, которое должно наступить. Естественно, невозможно указать на определенный год, когда оно наступит, но, тем не менее, христианское развитие должно пойти ему навстречу. Третье, на что мы указали, обращает наше внимание на меч, которым Он действует, на меч, который есть меч Его Воли, на меч Его деяний, которые Он совершает среди людей на Земле благодаря тому, что Он живет внутри них. То, что Он сейчас совершает, носит третье Имя: Царь царей, Господь господствующих (Откр. 19:16). Это есть третий образ Христа.

17