Мои дорогие друзья! Мы определенным образом провели перед нашей душой все то, к чему как к конечной цели стремится откровение Апокалипсиса. И мы могли убедиться, что эта перспектива описана автором Апокалипсиса так, что она находится в полном соответствии, если мы ее правильно понимаем, со всем тем, что может сказать относительно эволюции точная духовная наука. Мы увидели, что в Апокалипсисе находит выражение тот перелом, который наступает в построении существа человека и явлений культуры. Принцип строительства снизу вверх преображается в принцип строительства сверху вниз. И я в конце предыдущего рассмотрения обратил внимание также на следующее: кто честно стремится к пониманию Апокалипсиса, тот испытывает внутреннюю потребность познать то, что может быть сказано о мировой эволюции на основе духовного исследования.

1

Мы видим, что в Апокалипсисе есть определенные места, которые могут быть верно поняты лишь в том случае и смысл которых может быть найден лишь тогда, когда вступают на путь антропософского человекопознания. Это необходимо, когда имеют дело с откровением, основывающимся на переживаниях духовного мира. Разумеется, прежде всего необходимо иметь сознание того, что образы, приведенные в Апокалипсисе, являются откровениями духовного мира. Тогда не возникнет необходимости останавливаться на вопросе, был ли автор Апокалипсиса в состоянии также и на интеллектуальном уровне понимать все те подробности, которые мы находим в его труде. Собственно говоря, дело заключается совершенно не в этом. Дело в том, был ли он истинным ясновидцем.

2

Автор Апокалипсиса созерцает духовный мир, и вещи духовного мира истинны не благодаря ему, а благодаря своему собственному содержанию. Они несут в самих себе свое собственное содержание и проявляют его сами, а не благодаря Иоанну. К примеру, могут найтись всевозможные исследователи-рационалисты, которые станут утверждать: «Тот, кто дал Апокалипсис, был образован до такой-то и такой-то степени, и нельзя ожидать того, чтобы он в своей собственной душе имел настолько далекую перспективу». Я вовсе не хочу заниматься здесь обсуждением вопроса, заключал ли в своей душе автор Апокалипсиса эту перспективу или нет. Я хочу лишь обратить внимание на то, что, в сущности, вопрос заключается не в том, получаем ли мы образы, которые являются откровениями духовного мира, благодаря автору Апокалипсиса. Вопрос заключается в том, что мы должны дать этим образам как таковым встать перед нашей душой и дать их содержанию воздействовать на нас.

3

Мы в какой-то мере провели перед нашей душой грандиозный образ Нового Иерусалима, образ, в основании которого лежат те переживания, о которых я говорил. Теперь мы поступим правильно, если отойдем от этого образа и вернемся немного назад по тексту. Здесь мы имеем одно значительное место, в котором перед нашей душой в свою очередь выступает еще один грандиозный образ. Автор Апокалипсиса видит, как отверзается небо (Откр. 19:11), и оттуда навстречу ему выступает на белом коне некая Сила (Macht), о которой он, в сущности, говорит таким образом, что нам становится ясно: он сознает трихотомию Божества не только своим разумом, своим интеллектом, но и все его существо пронизано ею. Автор Апокалипсиса говорит так, что становится ясно: он действительно всей своей душой сознает, что в так называемых трех ликах явлены три формы Единого Бога. И невозможно, находясь, некоторым образом, по ту сторону физического мира, по отдельности говорить о разных Его ликах, ибо в духовном мире они, переходя друг в друга, явлены как единство. Перенесенный в физический мир, этот образ, правда, является в трех ликах, и необходимо различать между Богом Отцом, который есть основа всех природных фактов, также и тех, которые вплетены в человеческую природу, Богом Сыном, который связан со всем тем, что ведет душевное переживание к свободе, и Богом Духом, который живет (lebt) в далеком от природы, в чуждом природе духовно-космическом порядке. Так три лика Божества явлены здесь на физическом плане, четко разграниченные один от другого.

4

Переступая порог духовного мира, человек входит в состояние — я описал его в книге «Как достигнуть познания высших миров?», — в котором его существо расщепляется на три части таким образом, что его мышление, чувство и воля обретают определенную самостоятельность. И, двигаясь от физического плана в направлении высших миров, человек все более и более постигает выступающее ему навстречу Триединое Божество как Единое. Именно это должно быть принято во внимание при чтении Апокалипсиса. Ибо здесь нельзя ставить непосредственных различий между Богом Отцом, Богом Сыном и Богом Духом, как это делается на физическом плане.

5

В грандиозном образе Того, Кто выступает нам навстречу на белом коне, мы должны видеть образ Единого Бога. (Образ Бога Сына мы должны искать скорее во всем том, что способствует свободному душевному развитию человека на Земле.) И теперь происходит нечто в высшей степени значительное, нечто, что делает этот образ столь грандиозным. Совершенно естественным и само собой разумеющимся является следующее: Иоанн, автор Апокалипсиса, видит небо отверстым, и то, что ныне сходит вниз как новое, есть нечто, сходящее вниз из духовного мира. Это значит, что отныне вся культура должна созидаться таким образом, чтобы ее развитие осуществлялось сверху вниз, из духовного мира в направлении физического. Если мы верным образом проведем все это перед нашей душой, то нам станет ясно, что состояние, которое должно предшествовать образу Нового Иерусалима — тому, к чему в конце концов стремится Апокалипсис, — является тем самым состоянием, в котором Иоанн приникает своим взором в духовный мир. Небо отверзлось перед ним — этим он хочет предвозвестить то состояние, которое станет возможным для людей в будущем.

6

В сущности, он имеет в виду не что иное как следующее. Прежде чем на Земле наступит такое состояние, в котором духовные ингредиенты, необходимые для строительства Нового Иерусалима, спустятся вниз из духовного мира, чтобы быть воспринятыми людьми, прежде чем наступит состояние, в котором люди осознают, что отныне они должны строить сверху вниз, а не как раньше, когда материальные ингредиенты Земли использовались в строительстве снизу вверх, прежде чем наступит состояние, которое Иоанн рассматривает как реальное, как я уже об этом говорил, к которому человек будет причастен преимущественно своей волей, прежде чем наступит это состояние, будет иное состояние, к которому человек будет причастен лишь своим познанием, состояние, в котором он должен проникнуть своим взором в духовный мир. Отверзается небо, и появляется Тот, Кто лежит в основе существ мира, творчески направляя и освящая (heiligend) их.

7

И теперь следует нечто значительное, что делает образ столь грандиозным: «Он носит Имя, написанное на Нем, которое знает только Он Сам» (Откр. 19:12). Это чрезвычайно важное место. Когда приходят к нему в Апокалипсисе, то осознают, что здесь имеют дело с одним из самых значительных спиритуальных откровений.

8

На разных языках Я человека выражается различным образом. Я неоднократно указывал на, можно сказать, тривиальный с духовной точки зрения факт, что имя «Я» никогда не может быть произнесено человеком так, чтобы им можно было бы назвать также и другого человека. Я не могу, обращаясь к другому человеку, сказать «Я». Этим имя «Я» отличается от всех других имен, ибо они могут быть даны внешним объектам. Но когда я говорю на каком-либо языке «Я», я могу сказать это только в отношении самого себя. Я могу сказать «Я» другому человеку, собственно, лишь в том случае, если я посредством реального духовного процесса могу проникнуть в него. Но сейчас нет необходимости говорить об этом.

9