Мои уважаемые присутствующие! В одной из последних прочитанных здесь лекций я уже указывал на важную литературную публикацию современности, на литературную публикацию, на которую может указать также тот, кто иначе вообще не любит иметь много дела с тем, что обыкновенно называется «литературой», как это имеет место в случае с тем, кто здесь говорит перед вами. Он хотел бы иметь дело с корнями практической жизни, с силами, которые обуславливают эту практическую жизнь; он хотел бы иметь дело со всем тем, что обуславливает эту практическую жизнь из духовного, со всем тем, что непосредственно, элементарно выступает перед чувствами, сердцем, душой человека, и укрепляет его в жизни. Он хотел бы как можно меньше иметь дело с тем, что сегодня рассматривается как «литература». Но вот о книге, - как вы догадались по формулировке названия сегодняшнего выступления, - о книге Освальда Шпенглера «Закат Европы» («Der Untergang des Abendlandes») позволительно говорить и тем, кто литературу как таковую любит не особенно. Поскольку можно сказать: Как раз, о том, что сегодня каждый человек, душа которого не спит, должен ощущать, как силы упадка, как ужасно действующие силы упадка в нашей культурно-цивилизационной жизни, как раз, об этом упадке, об этих явлениях упадка, говорит Освальд Шпенглер в своей книге, которая звучит так характерно, во-первых, из всего духа нашего времени, во-вторых, в особенности, из центрально-европейского, из немецкого духа. Ведь, в этой книге Освальда Шпенглера сделана попытка, ни больше ни меньше, как доказать необходимость этой гибели европейской культуры, доказать всеми средствами, хочется даже сказать, со всей изощрённостью сегодняшней научности, - да, той научности, которая каким-нибудь гениальным человеком ещё только будет выдистиллирована из сегодняшней как новая научность, - так что эта книга Освальда Шпенглера является, я бы сказал, не теоретической, не литературной, а является книгой, которая говорит, исходя из фактов, из фактов, непосредственно вытекающих из человеческой духовной жизни современности, но говорит также таким образом, что мысли этой книги уже воздействуют на поступки людей, которые их принимают. А то, что эти мысли из книги Освальда Шпенглера принимают многие, - это вытекает из того простого факта, что от этой книги, несмотря на то, что она содержит 615 страниц, уже распродано более 20 000 экземпляров. Что означает продажа книги тиражом 20 000 экземпляров для числа входящих в рассмотрение читателей, известно всем, кто когда-либо сталкивался с подобными вопросами. Можно уже сказать: Среди тех вещей в духовной сфере, которыми необходимо заниматься сегодня, - если кто-то хочет немного соприкоснуться с подводными течениями современной культурной и цивилизационной жизни, - для нас, центрально-европейцев, к самым значительным из них принадлежат две книги: во-первых, эта книга Освальда Шпенглера «Закат Европы», во-вторых, одно, возможно, ещё не так привлекающее к себе внимание литературное явление, - книга «Экономические проблемы пролетарской диктатуры» («Die wirtschaftlichen Probleme der proletarischen Diktatur»). Эта книга только что была издана венским кооперативным издательством «Новая Земля» (Wiener Genossenschaftsverlag «Neue Erde»); она написана человеком, который как главный экономический комиссар, то есть, как министр по вопросам хозяйственной жизни в Венгрии во время красной диктатуры, после своего бегства и интернирования в Австрию, обобщил свой опыт в этой книге. Хочется сказать: эти две книги проливают ужасный свет на то, что содержится в подводных течениях духовной и даже трудовой жизни настоящего.

1

Освальд Шпенглер является человеком, который в своём «Закате Европы», - зачатки к своей книге, как пишет он сам, лежат в 1911-ом году, то есть, ещё до начала катастрофы мировой войны, - попытался указать на то, что наша европейская культура содержит в себе силы, ведущие к гибели, что она, как раз, посредством своих характерных проявлений, с необходимостью показывает себя как культура упадка. Освальд Шпенглер представляет эту культуру настолько упадочной, что он должен был ей предсказать, что в начале третьего тысячелетия она должна прийти к своему концу так же, как пришли к своему концу древнеперсидская, древнеегипетская, древневавилонская, древнегреческая, древнеримская культуры. И это, мои уважаемые присутствующие, доказывает не какой-то суеверный человек, это говорит не человек, который предаётся каким-то фантазиям, а это говорит человек, владеющий научным духом современности, и даже в превосходной степени. Как раз, из-за гениальности личности автора, из-за его универсального владения, можно сказать, двенадцатью-пятнадцатью науками современности, из-за мужественного проникновения во все последствия действия этих наук на практическую и историческую жизнь, эту книгу следует рассматривать как целую совокупность действий, а не как единичное действие. Всё только что сказанное, - это одна сторона того, что надо сказать об этой книге. Но, с другой стороны, не ужасна ли эта книга, которая всей тяжестью своего научного оснащения гениально доказывает, что явления упадка должны привести к гибели эту европейскую культуру уже в начале третьего тысячелетия, - те явления упадка, среди которых мы живём, которые изживали себя в пламени военной мировой катастрофы, и которые продолжают происходить, пусть не так заметно для спящих душ?

2

Здесь надо уже немного заняться, - и мы, в качестве введения, сделаем это, - тем, каким образом Освальд Шпенглер пришёл к своему убеждению о неизбежности заката Европы, если мы хотим ответить на вопрос, который, собственно, должен быть темой моего сегодняшнего рассмотрения: Кому теперь позволено говорить против заката Европы? - поскольку легкомысленно говорить против шпенглеровской книги нельзя. Легкомысленно говорить против означало бы легкомысленно отнестись к серьёзному научному оснащению автора, означало бы полное нежелание видеть то, что добросовестно извлекается им из явлений сегодняшней жизни. И я думаю, против книги Освальда Шпенглера уже высказывались многие из тех, кому, собственно, говорить против неё непозволительно. Освальд Шпенглер прежде всего выступает в своей книге как писатель истории. Он сам говорит, что заметил эти явления упадка ещё до мировой катастрофы войны. Он хотел уяснить для себя, каковы, собственно, причины, каково существо этих явлений упадка. То есть, он был одной из тех личностей, душу которого обременяли эти явления упадка, в то время как основная масса населения, как раз, так называемого интеллигентного населения, ещё говорило о том, насколько далеко мы продвинулись, и как мы должны распространить по всем уголкам мира то, что было достигнуто, - это, ведь, показало нам, какая у нас была сила для того, чтобы действительно распространить по всему миру то, что мы распространить намеревались. Освальд Шпенглер сам описывает нам, как, заметив эти явления упадка современности, он пришёл к тому, что, по сути, об этих явлениях упадка нельзя говорить соответствующим предмету образом, если не говорить о всей истории Европы, а именно о том, какие мысли живут в европейской культуре, и насколько мы сегодня в состоянии, как раз, исходя из исторического развития, преобразовать эти мысли в живые поступки. И таким образом Освальд Шпенглер расширил своё рассмотрение, написав историческую книгу, которая намеревается охватить и исследовать все основания европейского мышления, чувствования и ощущения. Освальд Шпенглер приходит к тому, что естественнонаучное рассмотрение, которое стало обычным в последние столетия, стало постепенно применяться и к истории, что это естественнонаучное рассмотрение, - мы часто подчеркивали это здесь с точки зрения антропософски ориентированной духовной науки, - что это естественнонаучное рассмотрение вовлекается во всё мышление, чувствование и воление тех частей человечества, которые вообще входят в рассмотрение относительно прогресса. Но, как раз, в истории, в том, что это [естественнонаучное рассмотрение] истории не дает, в том, что оно не объясняет действительные причины исторических событий, как раз, из этого Освальду Шпенглеру становится ясно, насколько неудачным было всё историческое рассмотрение в последние столетия и до нашего времени. Это, мои уважаемые присутствующие, немаловажно для современности и в практическом отношении, поскольку мы потом увидим, как в широких кругах история вершится, как раз, из исторических предрассудков. На характерном примере главного экономического комиссара красной Венгрии мы покажем, как то, что Освальд Шпенглер исследует как историческое мышление, действительно хочет стать практической реальностью. Если то, на что вполне ясно указывает Освальд Шпенглер, включает в себя только силы, ведущие к гибели, тогда тот образ рассмотрения и тот образ мышления, которые используют только мысли и идеи, пришедшие из рассмотрения процесса упадка, будут создавать явления упадка также и в области социального организма.

3

В человеке, который инкарнирован в профессоре Ойгене Варга (Eugen Varga), стал плотью тот образ мышления, о котором Освальд Шпенглер говорит, что он опирается только на то, что должно в начале третьего тысячелетия привести к гибели всю Европу. Если в ускоренном темпе свести в одну социалистическую программу только то, что наблюдается как проявления упадка, тогда, объединившись с энергией такого профессора как Ойген Варга, сводится вместе, вступает в мир то, что приведёт к гибели. Всё это сводится вместе, то есть, создаётся зародыш образования, ведущего к гибели. Такое образование Ойген Варга создал в красной Венгрии, такое образование, ведущее к гибели, создают товарищи профессора Ойгена Варги, Ленин и Троцкий в Восточной Европе. И это всё больше и больше распространяется в Азии. Но это означает ни что иное, как: В культурном продвижении Европы наблюдают явления упадка, прививают их социальному организму, и тогда не надо удивляться, если эти явления, - относительно которых один учёный доказал, что они приведут к гибели всю Европу, - концентрированные в виде социалистических идей в короткое время приведут к гибели то, что предполагалось возродить. Поэтому эти вещи связаны: рассмотрения Освальда Шпенглера и опыт Ойгена Варги. И сейчас самое время, тому, кто серьёзно занимается современными делами, заняться ими с практической точки зрения; сейчас самое время, чтобы он приблизился, - я бы сказал, через врата, которые лежат в таких публичных высказываниях и откровениях, - к тому, что делает возможным действительное познание того, что по-настоящему необходимо для возрождения нашей приходящей в упадок западной культуры и цивилизации. Поскольку, с одной стороны, души определённо спят по отношению к этим явлениям упадка. Но, с другой стороны, нельзя умалчивать, что это общественное легкомыслие, когда человек не хочет направлять свой взор на упоминаемые здесь явления, а ищет спасения в устаревших уже десятилетия назад программах, и верит в то, что с этими программами и идеями можно достичь чего-то иного, кроме гибели. Это культурная фривольность, это политическая фривольность, широко практикуемая сегодня, - когда на такие явления сегодня не обращают внимания.

4