Формируя себя на Земле в продолжении исторического развития, человек, как бы, спустился из юношески-детского переживания старения в те времена, где он переживает своего целостного человека только до тридцатых годов своей жизни. Тогда из глубины мира ему явилась та фигура, которая прожила (vorlebte) перед ним до этих тридцати лет то, что он должен будет прожить (nachleben), чтобы в своей юности он смог принять силы, которые он смог бы внести в более поздние годы своей жизни. Во времена после Мистерии Голгофы человек уже не мог, посредством естественного развития, вносить в жизнь последующих лет силы, в которых он тогда нуждался. Поэтому на Земле ему было представлена, также только до середины земной жизни, жизнь Иисуса Христа, которая дала человеку божественно-человеческий пример жизни до тридцать третьего года. Если он овладеет силами этого примера с внутренним пониманием: «Не я, но Христос во мне», если мы организуем всё воспитание, всё обучение так, что он будет пронизан Христом, так, чтобы позволить ему в юности принять в себя силы, которые затем, как я сказал, как бы, временно-эластично смогли распространиться на более поздний возраст, включая глубокую старость, и таким образом пронижем Христом всего человека, - тогда мы работаем над прогрессом человечества в этой области, исходя из познания истории человеческого развития.

36

И так же, как я смог показать в отдельных областях, что действительное внутреннее живое понимание истории человеческого развития даёт, в свою очередь, точки зрения, исходя из духовной науки, так, что это может нам показать, что мы должны делать в нашем сегодняшнем времени, так же мы можем показать это и в определённых других областях. Мы можем указать на то, как человек в результате своего телесно-физического развития стал таким, что познал божественное в материальном. То, что мы тогда получили в наследство от отношений человека с божественным, продолжает в нас действовать; нам просто нужно заботиться об этом самостоятельно, поскольку сегодня оно хочет быть самостоятельным. Оно хочет, чтобы о нём заботились как о самостоятельном члене нашей общественной жизни.

37

Во вторую эпоху развития человечества, где телесно-физическое человека находится в созвучии с его духовно-душевным до, приблизительно, тридцатых годов жизни, то есть, до середины земной жизни, - в эту вторую эпоху особенно полно пробуждены инстинктивные силы человеческой душевной жизни, те инстинктивные силы душевной жизни, которые, например, изживают себя в государственно-образующих, в законо-образующих факторах общественной жизни. Этим во вторую эпоху человеческого развития мы видим закладку основ того, что мы можем считать правом, но не обдуманного, а инстинктивного. Поэтому во всех правовых понятиях всегда есть что-то спорное, поскольку они возникли ещё инстинктивно во вторую эпоху.

38

Третья эпоха, которая началась в середине 15-го столетия, - это можно очень хорошо проследить исторически, - эта третья эпоха, в которой мы живём сейчас, является преимущественно обдумывающей. Человек удаляется от космоса. Человек удаляется от того, с чем он считал себя органически связанным в первую эпоху. Человек становится одиноким на Земле, и это одиночество в духе всё переворачивает. В первые человеческие эпохи человек ощущал само собой разумеющимся, что духовно-душевное пронизывает мир, что экономическое является лишь отражением духовно-душевного. В нашу эпоху, когда человек в более поздние эпохи своей индивидуальной жизни стоит отделённым от внешнего, когда как целостный человек он чувствует созвучие со своим телесно-физическим развитием только до двадцатых годов своей жизни, - в это время решающее значение приобретает экономическая жизнь. Экономическая жизнь вторгается в государственную конфигурацию; область экономики становится государственной экономикой, становится империей. То, что мы видим выступающим сейчас, - это то, что затем становится односторонним методом в марксизме, что становится теорией и выступает так, как если бы экономическая жизнь была всем, а духовная жизнь, которая когда-то была всем, была бы лишь её отражением, то есть, духовная жизнь была бы только идеологией. Поскольку, посредством нашего естественного развития, посредством человеческого исторического развития, мы отделены от внешне-телесного, поскольку это является нормальным развитием природы человека, человек должен теперь посредством культуры, посредством своей цивилизации искать созвучие между тем, что стало разделённым: между духовным, о котором он теперь должен заботиться как о чём-то самостоятельном, поскольку оно больше не проявляет себя связанным с материальным, и экономическим, о котором он должен заботиться, чтобы можно было правильным образом с ним бороться для того, чтобы снова внести в него дух, который раньше был в нём как нечто само собой разумеющееся. И в середине он должен заботиться, как он самостоятельном члене, о государственно-правовом.

39

Правильно понятая и рассмотренная внутренне история даёт нам также истинное социальное воззрение на современность. Она живёт в том, что мы хотим сегодня поместить в социальный организм. Люди прошли [эти эпохи], более или менее односторонне развив эти три члена социального организма. Теперь пришло время, когда мы должны развить эти три члена в их самостоятельности, исходя из сознания человечества, соединить друг с другом эти три члена, - самостоятельную духовную жизнь, самостоятельную правовую, или государственную жизнь, и самостоятельную экономическую жизнь, - посредством нашей внутренней человечности, чтобы стать сильнее.

40

Древняя Греция, где у человека в среднем возрасте все еще сохранялась гармония между духовно-душевным и телесно-физическим, эта Древняя Греция была ещё обречена делить людей по внешнему положению, - на учёных, военных, и людей, обеспечивающих питание. Мы стремимся к социальной структуре, в которой люди не делятся на такие группы, но где жизнь имеет трёхчленность, и каждый человек живет в каждом из этих членов, в каждом отдельном человеке эти три члена работают вместе.

41

Но то, мои уважаемые присутствующие, что наиболее сильно даёт повод так рассматривать эту троичность, - так это то историческое рассмотрение человечества, которое позволяет обрести новые точки зрения. Я сказал бы, что в одухотворённой учёной каморке Герман Гримм решил, что исторические факты, которых сегодня так много, тащатся за собой, как балласт, что отсутствуют великие точки зрения. Да, как учит история последних лет, нам нужны такие великие точки зрения, но то, что [до сих пор] выросло из человеческого мышления и чувств, могло быть пережито только отдельными людьми. Такого рода, история, - [как ее изображает Герман Гримм], - не сможет привлечь множество людей, приходящих из широких масс, для участия в общественных делах.

42

Если мы, исходя из духовно-научного настроя, учредим историю человечества, благодаря которой видно, как, проходя через тысячелетия, по-разному чувствовал себя человек, если в историческом развитии исходят из того, что каждый человек переживает в себе, должен в себе пережить, чтобы ощутить себя равным со всеми другими людьми, тогда у нас будет история, в которой мы сегодня нуждаемся и в которой будем нуждаться в следующий период: рассмотрение истории, которое происходит не просто в интеллекте, рассмотрение истории, которое, хотя и использует ясные и объективные понятия, но проникает в человеческую жизнь, так что эти знания прогревают душу (Gemüt) а, прогретая знанием душа становится волеобразующей. И если человек ощутит, что, в конце концов, всё, что необходимо для дальнейшего социального развития, зависит не от учреждений, - поскольку они сами зависят от людей, - а должны зависеть от людей, тогда он будет стремиться к тому, чтобы сильная воля стала условием сильных поступков, чтобы это могло относиться также и к признанным необходимыми учреждениям. Но человеком, который нам нужен, деятельным, понимающим, правильно ориентирующимся в общественном мире, будет только тот, кто сможет прогреть и просветить свою волю, свои дела, - не мёртвым, не интеллектуальным, а живым, наполненным духом знанием. Но это случится с ним только тогда, когда он сможет, чувствуя, познать себя членом всей истории развития человечества, когда он сможет обратиться к прошлому человечества, и воспринять из него свет, который будет освещать ему путь для работы, деятельности, поступков в будущем.

43